Книга Кодекс Охотника # 46, страница 117 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

— Сейчас сдохнет, — сказал Старший, и сам услышал, как в его голосе не было ни радости, ни сожаления, только констатация факта. — Защита у него не бесконечная. Ещё три захода, может четыре, и его прожжёт насквозь. Воскресать он умеет, это отмечено в досье, но здесь ему никто не даст времени собраться обратно. Испытание будет провалено.

Древний ничего не ответил. Он, наконец, открыл глаза и просто смотрел.

А медоед внезапно остановился. Он сел дымящейся жопой на камень посреди выжженного круга, поджал под себя дымящиеся лапы и закрыл глаза. Очередная огненная атака последовала сверху и… не дошла до его тела. В последний момент вокруг медоеда встал плотный голубой щит, с явным запахом Кодекса.

Медоед сидел в этом щите, дымился и что-то бормотал. Его губы шевелились, уши ходили ходуном, весь он был похож на существо, которое очень сосредоточенно вспоминает нужные слова. Дракон продолжал лить огонь сверху, но щит всё ещё держал. А Старший не понимал, что происходит. Этого он не любил больше всего на свете и потому сделал то, что делал всегда, когда не понимал: открыл регламент и пошёл заново по пунктам. Помощь Охотника исключена, энергетическая подпитка была видна невооружённым взглядом, но как раз это было разрешено. Помощь живых существ исключена, но и живых поблизости нет, кроме дракона. Души в ключевых узлах души Избранного спали. Иная помощь извне…

Вдруг пространство рядом с выжженным кругом разошлось в стороны, и из проёма неизвестного портала на камень шагнул многометровый каменный истукан в мифриловой броне. На плечах у него были установлены странные орудия с короткими, но очень широкими стволами. К предплечьям были прикреплены ещё какие-то устройства, также явно военного предназначения, назначения которых Старший не понял, да и понимать не хотел.

А за первым исполином уже вышел второй, за вторым третий, и все они шли плотно, со слаженностью, характерной для отборных военных подразделений.

— Что за… — сказать, что Старший Хранитель сейчас был ошарашен, это значило ничего не сказать.

— Холодные Головы, — прищурившись, с улыбкой прочитал Древний Хранитель, указывая пальцем на эмблему, которая красовалась на плечах исполинов.

Вышедший последним каменный исполин, самый крупный из всех, небрежно отшвырнул с дороги дымящийся камень. У него не было ни стволов, ни другого навесного оборудования, только здоровенный меч и щит.

Он быстро огляделся, увидел маленького дымящегося медоеда и выкрикнул одно слово, которое Старший, на удивление, зафиксировал совершенно отчётливо.

— Брата-а-ан!!!

Медоед открыл глаза, увидел его и завизжал так радостно и пронзительно, что дракон, всё ещё парящий в небе, внезапно сбился с ритма. Здоровяк с мечом поднял меч вверх и указал на дракона, который, кажется, уже что-то начал подозревать. Многочисленные стволы, установленные на големах, поднялись вверх и выстрелили все разом, так что воздух над лестницей полыхнул ярким белым светом. Дракон попытался уйти вверх, но попал под второй залп, потерял крыло, попытался развернуться на одном и получил третий в упор, который буквально аннигилировал его в воздухе. На землю медленно опускалось, крутясь, единственное, что осталось от дракона, его второе крыло.

Медоед вышел из щита раньше, чем оно опустилось на выжженную землю, подошёл к куску дохлой твари и с вызовом поднял заднюю ногу, при этом широко улыбнувшись прямо в камеры.