Книга Кровь и Ярость, страница 98 – Алекс Шу

— Привет, Тори, не соскучилась? — спросил парень, переступая распростертое тело толстяка.

— Стэн! — кареглазка радостно завизжала, вскочила, бросилась к парню и повисла у него на шее. — Я знала, я верила, что ты придешь и спасешь меня!

— Ну а как, иначе? — пробурчал растроганный Стэн, обнимая прильнувшую девушку. — Я не мог тебя бросить.

Толстяк опять попытался незаметно отползти к двери, но был остановлен стопой, воткнувшейся ему в поясницу и покорно замер.

— Шустрый какой, — усмехнулся парень, отстраняя от себя девушку. — Ещё одна попытка удрать, ногу отрублю, чтобы дурные мысли больше не посещали.

— Не надо, — проскулил пузан. — Я больше не буду.

— А больше и не нужно, — усмехнулся воин с багровыми глазами. — На одной ноге далеко не ускачешь. Кто ещё у тебя в камерах сидит? И за что? Только честно отвечай, от этого твоя жизнь зависит.

— Разный люд, — замялся толстяк, но поймав тяжелый обещающий кары взгляд парня, сразу продолжил:

— В следующей камере три крестьянина. Им не понравилось, что барон забирает для жертвоприношений их дочерей и невест. Сопротивлялись его людям, вот их в темницу и посадили. Напротив виконт Морни, сразу за ним баронет Кортэ. Оба вообразили себя посланниками Светлых сил, пытались убить лорда Жофре, освободить земли от колдунов, ведьм, оборотней, некромантов, которым он дал прибежище. Лорд хотел помучить их некоторое время в темнице, а потом казнить на центральной площади замка, чтобы все видели, что бывает с теми, кто идет против Его Милости. Напротив баронета, сидит Роб Крауни — бывший начальник стражи отца барона. Когда узнал, что Его Милость практикует черную магию и человеческие жертвоприношения, восстал против него. Лорд Стуа хочет, чтобы он годами гнил в темнице, пока не сдохнет за бунт против господина. В последней камере находится чародейка, жрица Элианы. Пыталась сражаться с Его Милостью и остальными адептами Темных, проиграла, попала в темницу.

— Отлично, — мрачно усмехнулся Стэн. — Значит, я сидел в хорошей компании, рядом с достойными людьми. Пошли, принесем им долгожданную свободу, я заберу то, что положено мне по праву и заодно почищу этот замок от барона-чернокнижника и другого Темного дерьма.

— Позвольте мне заметить, что Её Королевское Высочество сильно сгущает краски, — осторожно сказал маркиз Суанон. — Свидетельство мальчишки не может быть полноценным доказательством против леди-регента. Возможно, это сделано специально, чтобы опорочить её доброе имя.

— Маркиз, вам не стоит переживать за доброе имя баронессы Оргвельд, — хохотнул Вудхок. — Вы уже его достаточно испортили. Весь дворец знает, кто глубокой ночью прокрадывается в опочивальню леди-регента, а по утрам, тихонько выбирается из неё, оглядываясь по сторонам.

— Подтверждаю слова лорда Вудхока, — поддержал коллегу граф Торрентский. — Это ни для кого не тайна. До сих пор поражаюсь, вы такой изящный и хрупкий, одна ручища баронессы весит, как две ваши ноги. Как она в порыве страсти не зашибла вас своими пудовыми персями, не переломала ваши тонкие косточки могучими слоновьими объятьями, понять не могу. Подозреваю, после каждой ночи, вы тихо плачете в углу, смазывая кремами особо крупные синяки на вашей нежной кожице.