Книга Кровь и Ярость, страница 87 – Алекс Шу

— Морт, — потрескавшиеся кровоточащие губы с трудом выдавливали каждое слово. — Передай Имриону, я в темнице барона Стуа. Пожалуйста.

Птица посмотрела на него, задумчиво склонив голову набок, затем кивнула и утвердительно ответила:

— Кар!

«Если понадобится помощь, дай через него знать», — всплыли в сознании слова мага. — «Я буду смотреть его глазами, видеть то, что наблюдает он. Всё, что ты скажешь Морту, услышу я».

— Морт, меня захватили вчера ночью, мы остановились переночевать, рядом с границей владений Стуа, и на нас напоролась процессия в черных балахонах. В повозке у них были три связанные девушки, видимо, для жертвоприношения, — сбивчиво начал рассказывать Стэн. — А перед этим я повстречал, Тори, девушку, которая помогла мне в ночлежке для нищих. Эта та самая девушка, которую обвиняют в том, что она украла деньги воров. Я за неё заступился и освободил. Вечером мы остановились переночевать и тут нас повязали. Но мы бы все равно вырвались, если бы не этот проклятый чернокнижник — барон Стуа. Он сшиб нас с лошадей черным смерчем, а потом я очнулся в темнице. Меня пытали, прижигали раскаленным железом. Требовали сказать, с какой целью появился на землях барона. Я им говорю правду, что иду в другое место, не верят. На меня нацепили ошейник из небесного железа, чтобы не мог воспользоваться магией, и чтобы дух, сидящий внутри, не вмешался.

— Кар, — хрипло ответил Морт, Стэну показалось, в черных птичьих глазах на мгновение мелькнула насмешка.

— Мне нужно вырваться из лап чернокнижника и спасти Тори, — горячо продолжил парень. — Я не могу её бросить в лапах этого монстра. Магистр помогите мне, чем можете, буду очень благодарен.

— Кар, — кивнул головой ворон. Расправил крылья, взлетел, сделал круг по помещению, поднялся к решетке и выбрался наружу. Через мгновение черный птичий силуэт растаял в небе.

Стэн улыбнулся. В его сердце поселилась надежда.

Парень улегся на мокрую солому. Ожоги горели, каждое движение истерзанного тела отзывалось всполохами боли, но измученная душа требовала отдыха. Стэн свернулся калачиком, подложил ладонь под щеку и провалился в тяжелый, беспокойный сон…

Ему снились кошмары. Сперва оскаленное в торжествующем вопле лицо барона Стуа, склонившегося над его разрезанным телом. Тонкие, узловатые пальцы Жофре сжимали ещё трепещущее, горячее, исходящее паром сердце, губы перепачканные темной кровью, растягивались в злой ухмылке. Затем его сменил хоровод фигур в черных балахонах, кружащийся возле яростно пылающего в темноте огромного костра. В самом центре пламени, среди брызгающих во все стороны искр и поднимающихся облаков черного дыма, в муках корчился объятый огнем Стэн. Оглушительный, полный невыносимых мук крик улетал наверх в мигающее мириадами серебряных крупинок звезд ночное небо.

Стэн проснулся резко, будто выныривая из-под водной толщи темного, затягивающего вниз омута. На горячем лбу парня дрожали бисеринки холодного пота. Стэн задыхался, хватая ртом спёртый заплесневелый воздух темницы, ещё переживая привидевшиеся яркие кошмары.

Он глянул на зарешеченное окошко, увидел, что свет дня сменился теменью наступающего вечера.

«Это что получается, я проспал несколько часов?» — отметил парень.

Прислушался к своим ощущениям. Ожоги по-прежнему горели и саднили при каждом движении, в теле поселилась тупая, ноющая боль, будто его пропустили сквозь мельничные жернова. Чувствовались слабость и опустошенность, даже чтобы поднять руку, надо было приложить усилие. В пересохшем горле поселился царапающий ком, губы потрескались, желание выпить хоть глоток холодной освежающей воды стало невыносимым.