Книга Соннасарнова. Элит, страница 36 – Эл Моргот

Тейн взглянул на дверь, и тени затянули ее, словно паутина. Он подошел к больному, вынул из кармана клепсидру и поставил ему на лоб. Клепсидра сверкнула ярче, слабо щелкнула, из нее выдвинулись четыре коротеньких шипа и вонзились в тонкую кожу. Клепсидра зафиксировалась и начался медленный отсчет.

— Подойди ближе, — позвал он, — и захвати стулья.

Они уселись по разные стороны кровати.

— Протяни мне руки.

Взгляд Тейна затуманился. Сжав руки Кэйна, он пристально вгляделся ему в глаза. Фира почувствовал, как его взгляд проникает внутрь, за радужную оболочку. Он почти физически чувствовал, как нечто продвигается где-то за глазами, в черепной коробке, становясь все отчетливее, ярче, потом перед ним замелькали картинки, как если бы разбаловавшийся ребенок быстро крутил калейдоскоп. Потом его поглотила темнота.

Тейн погружался в чужое сознание легко, почти не чувствуя сопротивления. Ощущение, словно рука медленно погружается в формалин, густой и тягучий, но податливый, и только сила воли препятствует тому, чтобы соскользнуть в глубины омута чужих мыслей и чувств мгновенно.

Здесь как будто не было времени, Тейн совершенно не ощущал его течения. Так что он не смог бы сказать, как долго длилось погружение.

Но вот он достиг самого дна. Падение прекратилось. Он очутился на бурой каменистой пустоши, границы которой скрадывал мрак. Они называли это «Дно». Не реальный мир, но и не чужое сознание. Как мир между мирами — лишь проходная от одного разума к другому. А потому встретить здесь можно было самые неожиданные сущности. И главной трудностью пребывания в этом месте всегда было не потерять друг друга из виду.

Оглянувшись, Алкайдэ увидел Фиру. Он лежал на камнях. Тейн наклонился над ним и взял его руку в свою. Кэйн медленно приоткрыл глаза. На несколько мгновений их взгляды встретились. Тейн не собирался проникать в мысли Фиры. Но в тот миг, когда взглянул ему в глаза, сам того не желая, погрузился в них.

Вначале это было похоже на белый туман, будто Тейна тянет через пустоту неведомая сила. Но потом он взял себя в руки и совладал с растерянностью, охватившей его в первые секунды. А сделав это, смог противостоять ей. Тейн почувствовал твердую поверхность под ногами, а перед ним простирались объемные картины, как будто чуть смазанное изображение старой пленки. Тейн вгляделся в одну из них, и она тут же приобрела резкость и заполнила собой все пространство.

Это была асфальтированная дорожка перед небольшим деревянным особняком. На дорожке сидел и плакал ребенок лет десяти с яркими киноварно-красными волосами. По разбитой коленке медленно стекала алая струйка крови. На плач ребенка обернулся мужчина, работающий до этого в саду. Он подбежал к нему и присел рядом.

— Аккуратнее, Кира! — сварливо-заботливо восклицал он. — Очень больно? Ты не должен поступать так беззаботно!

— Бооольно, папа! — плакал ребенок.

Отец промокнул кровь влажным платочком, достал из кармана небольшую коробочку с мазью и пальцем наложил ее на ранку.

— Вот, — он протянул коробочку ребенку, — держи при себе, на всякий случай. Но пожалуйста, больше не бегай!

Тейн скосил глаза, справа возле него на дорожке стоял другой ребенок, внешне — точная копия пострадавшего, и внимательно смотрел на отца и разбившего колено брата.