Книга Призраки старого кладбища, страница 80 – Дария Каравацкая, Эл Моргот, Ася Василевская, и др.

Мое имя Стефан, я уроженец Минской губернии и провел здесь всю жизнь, но теперь на мой дом движутся полчища врагов. Я не могу перестать быть оружием дьявола, перестать быть убийцей и сеять зло, однако могу обратить это зло на тех, кто приходит ко мне с огнем и мечом.

Я оставлю эти записи здесь, в своей усадьбе, до лучших времен. А пока вернусь в Полесье, где встану на защиту тех, кто был мне семьей.

Живи, моя милая Яна, и будь спокойна. До деревни никто не сумеет добраться. Я об этом позабочусь. А ты пока позаботься о Ксении – она заслуживает лучшего будущего, какое только может предложить наш порочный мир.

Навеки твой, С.

Усадьба Наднеман, или Малысковщина, находится под Уздой и когда-то принадлежала Якубу Наркевичу-Иодко – ученому и изобретателю, которого называли «электрическим человеком»: в конце XIX века здесь действовала одна из первых в Беларуси метеостанций, а сам хозяин занимался опытами с электротерапией. От дворца 1820-1830-х годов и въездной брамы XIX века остались лишь руины.

Это место пережило много историй. Переживет и эту.

— Да, более ста пятидесяти рецептов драников, и это только на одном сайте, – говорит М, плечом прижимая телефон к уху. Она вынимает ключи из зажигания и захлопывает автомобильную дверь. – Возможно, я пока что не умею готовить ни один, но я справлюсь! Просто не могу выбрать, с чего начать.

Бордовая машина припаркована перед металлическими воротами, за которыми возвышается белая въездная брама позапрошлого столетия. Стоит полдень. М оглядывается по сторонам. Длинная деревенская улица совершенно пуста. На воротах висит самодельная табличка с номером телефона, но ей не нужно по нему звонить, она уже знает, что калитка для нее открыта.

Заходя на территорию усадьбы, она продолжает разговор:

— Да, картошка. Точно.

Несколько шагов по тропинке вокруг брамы: справа – лес, чуть дальше и левее – восстановленные руины усадьбы. От старой кладки осталось не больше тридцати процентов, башни, переходы, крыша – все возведено заново. Сочетание стилей неоготики и неоренессанса преобразило некогда промышленное здание в средневековый замок-крепость. Белый. Красиво. М может легко представить, как живописно здесь было раньше, когда по этой каменной дорожке-брукаванке подъезжали повозки ко входу, руины слева были конюшней, деревья еще не выросли и не закрывали вид на огибающий усадьбу великий Неман. Почему-то по коже пробегает теплая волна, хоть М и идет под сенью крон.

— Ладно, мне пора работать, – говорит она, подходя к небольшой, будто созданной для гномов, двери в боковой части брамы. – Отчет по картошке отправлю вечером.

Она убирает телефон в карман, а в другом находит ключи.

Гномья дверь легко открывается, и М оказывается в небольшом закутке, где пахнет сыростью и веет холодом, несмотря на теплый летний день снаружи. Проходит в комнату с окном и узкой кроватью – тут уже теплее. М кидает рюкзак и сумку на кровать и осматривается.

— В таком месте мы еще не жили, – комментирует непонятно для кого.

Она с любопытством, свойственным исследователю, осматривает комнату в попытках найти еще одну дверь. Снаружи она видела окна по обе стороны брамы, значит, это помещение не единственное. Но двери не обнаруживается. По-видимому, чтобы попасть в другую часть брамы, нужно использовать наружную дверь возле крыльца, чуть больше «гномьей» и правее.