Книга Призраки старого кладбища, страница 31 – Дария Каравацкая, Эл Моргот, Ася Василевская, и др.

— Он не проснулся?

— Нет, – качнула головой.

— Тебе не страшно тут оставаться?

— Нет.

— Мне побыть…

— Нет, иди, Богдан.

Плечи парня сгорбились. Он поплелся к выходу, а Ева тут же застыдилась собственной грубости.

— И спасибо большое за помощь. Я очень благодарна.

Он обернулся, улыбнулся ей.

— Я тебе каждый день буду воду носить, хочешь? Мне не тяжело совсем, а?

— Спасибо.

Ева тоже попыталась улыбнуться. Парень еще раз с ней попрощался и наконец-то вышел.

— Ваш жених, пани?

Ева хмыкнула.

— Нет.

— Но хотел бы им стать.

Мужчина звучал уверенно. Ева прищурилась. Окинула его сомнительным взглядом. Поняла, что такого бранить – грешно, а потому смолчала.

— Точно вам говорю, я в любовных делах специалист. – Последнее слово Ева не поняла, но виду не подала. Отошла, чтобы прополоскать пропитавшиеся в крови тряпки. – А вы что, ему отказали? А почему? Неужели другой на сердце?

Говорил он тяжело, прерываясь на судорожные вздохи, но бодро и громко. Вовсе и не походил на умирающего. Может ей привиделось? От усталости, от дурманящих запахов лазни, оставшихся на ней – их даже кровь не смогла перебить! От вчерашних маминых похорон и сегодняшних – ее. С людьми от душевной тяжести всякое может случиться, вдруг и она напутала?

Ева вернулась к мужчине, чуть грубее, чем следовало, одернула полы рубахи. Пан застонал так мучительно, что она тут же пожалела о несдержанности.

— Простите. Надо потерпеть.

К сожалению, ей не привиделось. Рана была. И была страшна.

— Что с вами случилось? – запнувшись, повторила свой вопрос. – Неужели вы ничего не помните?

— Эти проклятые болота, – с каким-то непонятным Еве удовольствием протянул пан, – они во всем виноваты. Начал тонуть, представляете? Вроде холода, вроде подмерзло все, а как потянуло в трясину… А в трясине – коряга. Ну и я на нее напоролся.

— Животом?

— Наверное… Сам не понимаю, как выбрался, пани. И какая удача, что меня нашли. Вы же меня подлатаете, да?

Ева ничего не ответила. Она вновь и вновь промывала рану. Пыталась вымыть из нее эту странную, противоестественную зелень, но ничего у нее не получалось. Она была готова заплакать от обиды. Ей было жаль пана и жаль себя. Он ведь не осознает еще, что умирает, а Ева без понятия, сколько умирают от таких ран. Может часы, а может и дни. Мужчина будет мучиться, а она – не знать, чем ему помочь. Ужасно. Как это все ужасно.

— Что с вами?

Видимо, страдание отразилось на ее лице. Пан смотрел с сочувствием, и Еве стало совсем невмоготу. Такими глупыми показались все утренние переживания. Она хотя бы жива и без дыры в пузе, а он – молодой, красивый и богатый – лежит и умирает, и даже сам этого не осознает.

— Все хорошо, – соврала Ева. – Сейчас вернусь.

Она присела у маминого сундука. В нем был собран весь ее скарб, в том числе – горелое вино. Пить в деревне строго запрещалось. И наказа слушались, потому что каждый, кто нарушал его, получал публичную порку. Ева сама видела ее несколько раз, а потом вместе с мамой промывала рубцы и следила за тем, чтобы вино не попало в рот наказанным.

Она достала бутыль. Открутила крышку, понюхала. Запах был отвратительным, девушка бы ни за что по своей воле не взяла это пойло в рот. Порывшись среди холщовых мешочков, отыскала и дубовую кору. Хорошо. Малость, но на большее она не способна.