Книга Злодейский путь! Том 3, страница 170 – Эл Моргот

— Ты… – прошептал Шен, не в силах подобрать слова, чтобы продолжить.

Что ему спросить? Злится ли на него Шуэр? Питает ли ненависть за то, как все обернулось? Все эти слова не подходили. Но Шен оказался просто стихийным бедствием, ворвавшимся в размеренную жизнь этой семьи. Он и был удовлетворен тем, что сделал, и корил себя за это одновременно. На самом деле, Шен не в состоянии был решить, имел ли на все это право. Он ведь даже не оригинальный Шен. Как бы ему ни хотелось иметь такую большую семью, это не его семья. Это никогда не была его семья. Ему просто очень этого хотелось. Какими бы неидеальными они ни были, ему ужасающе сильно этого хотелось.

Шен почувствовал, как его прикрытые ресницы намокают от сдерживаемых слез. На самом деле он – именно он – никогда не имел права вторгаться в их жизнь. Он посмел решить, как будет лучше, и сделал так, как посчитал нужным. Он посмел пенять им на то, что они не слишком радушно отнеслись к его присутствию. Он посмел обвинять их в том, что они не принимали его как члена семьи. Но он всего лишь актер. И эти объятия сейчас предназначаются не ему. Эта любовь тоже ему не принадлежит. Оригинальный Шен не ценил этого, погряз в своем отчаянии и выбрал одинокую смерть. Этот Шен ненавидел его за то, что тот с таким пренебрежением относился ко всему, что имел. Он в самом деле хотел бы быть тем человеком, которого любит Шуэр. Любит не за какие-то поступки, а может, даже вопреки им, любит просто за то, что он есть.

Подобный тип любви казался Шену недосягаемой мечтой. Чем-то очень далеким, из детства. Сказкой, обреченной оставаться лишь на страницах чужих историй.

— Спасибо, – обняв его чуть крепче, тихо произнес Шуэр ему на ухо.

Он разжал руки и отпустил его, чуть улыбаясь и вглядываясь в его растроганное лицо.

— С твоей семьей все будет хорошо?

Шуэр вздохнул и произнес:

— Теперь будет. – Он перевел взгляд на слуг, крепящих веревки к ящику с зеркалом. – Призраки не будут донимать нас, когда ты увезешь это зеркало?

— Воспоминания никуда не денутся.

Шуэр смотрел на него, улыбаясь.

— Ну же, почему ты выглядишь таким печальным? Я справлюсь, не нужно так переживать из-за меня.

— Я… Мне просто всегда немного грустно прощаться.

— Правда? Раньше ты не был таким сентиментальным.

Шен почувствовал, как к щекам приливает кровь. Вот черт возьми, почему ему так сложно сдерживаться? Сколько раз он говорил себе не забывать об образе оригинала, но стоит событиям выйти из-под контроля, как чувства берут верх. Он увязает, забывая, что люди, глядя на него, помнят другого человека.

— Если так не хочешь уезжать, оставайся, – улыбаясь, предложил Шуэр.

— Нет, не стоит.

«Мне и так стыдно. Ты открыл передо мной двери, а я без зазрения совести залез в ваше грязное белье».

— Я рад, что Лефи согласилась отпустить Риту в орден. Надеюсь, конечно, что она вернется через год или два, но сейчас ей пойдет на пользу смена обстановки.

— Я буду присматривать за ней. Уверен, что Шиан организует ей наилучшие условия.

— Не слишком усердствуйте в этом, – хохотнул генерал. – Пускай обучается наравне с остальными.

Они помолчали, наблюдая за последними приготовлениями слуг. Те закрепляли веревки тугими узлами.

— Шаол и Венти поженятся? – спросил Шен.

— Еще не знаю. Шаол во многом пошел в своего отца, он честолюбив и вспыльчив, он мог закрыть глаза на невысокое положение своей невесты, но ее хитрость за его спиной, направленная против члена семьи… Не уверен, что он простит ее. Думаю, так будет лучше. Все-таки молодая госпожа Ган красива и хорошо воспитана, она будет отличной для него парой.