Книга Лимбус. Том 1, страница 109 – Эон Линь

Он посмотрел на меня так, словно увидел впервые, а потом зло выдернул руку, но тут же смягчился и улыбнулся. Его перемены настроения настораживали, говоря о том, что следует вести себя осторожно и не раздражать бывшего принца.

— Бедный мальчик. Наверное, от боли рассудок помутнел и ты не помнишь, что произошло. Жнец – порождение самой Тьмы, он забирает нас каждые сто лет и медленно, капля за каплей, высасывает силы. Будь он проклят вместе с Энделлионом, лучше было сдохнуть сразу в той войне! – Голос Режинальда дребезжал, а плечи мелко вздрагивали. – Мы вынуждены подчиняться ему, рисковать своими жизнями, отдавая духовные силы, чтобы залечить Завесу, а когда исчерпаем себя, то разбиваемся, как высохший, никому не нужный глиняный сосуд.

Слова Режинальда отдавали сумасшествием.

— Но разве не в этом был смысл жертвы? – нерешительно спросил я, предчувствуя бурю в ответ. – Мы отдаем себя, чтобы умереть во благо Экнора.

Да, такое требование и внушение с самого детства не несло гордости за свой мир, но понимание того, что без нас Экнор перестанет существовать, все же было. Особенно сейчас, когда я своими глазами увидел вторжение и сражение с демонами. Без жнецов люди не смогли бы продержаться и дня. Что такое жертва одного против десятков тысяч?

Раньше обреченность бесила, но теперь я убедился в жестокости войны. Жнецы истощали себя, используя духовное оружие, и умирали на пограничных землях постоянно, год за годом. А мы отдавали одного человека раз в сто лет. Если бы я не был жертвой, то рассмеялся бы в лицо тому, кто жалуется. Она действительно выглядела ничтожной.

— Умереть как герои, во благо, – стукнул кулаком в грудь Режинальд, – но не медленно угасать, мучаясь от боли и истощения, пока из нас высасывают духовные силы, как падальщики. Чем это отличается от того, что было? От порабощения нас Владыкой Тьмы?

Тем, что благодаря одному остальные живы. Но я промолчал, не желая разжигать конфликт. Режинальд выжидал, наблюдая за моими эмоциями, а потом, опомнившись, снова снисходительно улыбнулся.

— Тебя же сразу поглотили, и ты со страха даже не успел запомнить, что случилось. Это невыносимо болезненно. Я все еще содрогаюсь от воспоминаний. Не стоило верить его улыбке, он исчадие Владыки Тьмы. Уверен, под повязкой скрываются красные, как лава Хэйдереса, глаза. Не зря он каждого из нас заносит в свой список на стене. У них заговор. С помощью жнецов демоны питаются. Бесплотные города, ты же видел их? Сколько людей они сгубили! Несчастные экнорианцы, а всему виной жнецы! У них даже глаза ненормальные – фиолетовые. Ни зеленых, ни карих, только этот ужасный демонический цвет.

Мне хотелось возразить, что глаза у демонов имели красные оттенки, а у верховных небожителей – золотые, но любые слова здесь были напрасны. Его скопившееся за годы негодование окатило меня липкими вонючими помоями. Хотелось немедленно погрузиться в реку и смыть с себя противную гадость. Я больше не желал оставаться рядом с Режинальдом. Вся его речь источала лишь яд, и мне упрямо не верилось, что за маской Шеола на самом деле скрывался гнусный демон. Исчадие Хэйдереса не попыталось бы скрасить день рождения тому, кого просто использовало. Мы говорили о разных людях.

Поток ветра, принесенный с реки, нежно огладил лицо, освежая и нашептывая: «Тебе пора уходить». Почувствовав едва уловимые изменения, Режинальд напрягся и подозрительно посмотрел на меня.