Книга Академия Слов, страница 91 – Сенни Роверро

Эдгару Викторовичу, которого, пока я лежала в отключке, Эльвира, Таня и вызванный на подмогу Вик перенесли на кухонный диван, так быстро прийти в себя не повезло. Это не было удивительным, учитывая, сколько крови он потерял, и что значительная часть яда всё ещё блуждала в оставшейся у него крови. Конечно, теперь этот яд не был опасен для его жизни, но и пользы явно не приносил. Он ослаблял организм Эдгара и требовалось время, чтобы кровь полностью очистилась и восстановилась. Как выяснилось после того, как я победила Смерть, он пришёл в сознание лишь на несколько минут, а затем силы вновь его покинули. В следующий раз он очнулся в середине следующего дня, когда Вира уже уехала, а я потеряла значительное количество нервных клеток. Это было странно, потому что уж теперь с Эдгаром точно должно было быть всё хорошо, Смерть признала поражение, и всё равно я абсолютно безосновательно нервничала.

Стоило ему открыть глаза, как я, ждавшая этого момента сидя на краю дивана, протянула ему стакан воды. Рунник-целитель, зашивший ему рану и частично очистивший его кровь, всё время удивлявшийся, каким чудом тот вообще выжил, сказал, что светлому сейчас нужен постоянный присмотр, постельный режим, учитывая, сколько личной силы и крови он потерял, и много пить. Эдгар непонимающе посмотрел на меня.

— Пейте, – ровным холодным голосом велела я.

Наверное, мне должно было быть больно смотреть на него в таком состоянии, ведь я люблю его, но единственное, что я чувствовала, это свою обязанность сделать всё, что в моих силах, чтобы он снова был сильным. Пришла моя очередь о нём заботиться, и я делала это как умела.

— Каким образом я жив? – хрипло спросил Эдгар, беря стакан и тут же закашливаясь, чуть не расплескав воду.

— Пейте, – всё так же холодно повторила я. Я и сама ещё не до конца восстановилась, и сил на то, чтобы придавать голосу какую-то интонацию не находилось. – Я потом всё объясню.

Эдгар понимающе усмехнулся в стиле "ты как всегда в своём репертуаре", и послушно выпил залпом воду. У меня же мелькнула мысль, что даже когда он в таком состоянии им всё равно можно любоваться. Не как Кировым, тем я любовалась как произведением искусства в музее, а как чем-то хорошим, тёплым и приятным взгляду. Как солнцем, которое не слепит глаза.

— Так как я остался жив? – повторил свой вопрос Эдгар, вернув мне стакан.

— Просто я оказалась чуть более упряма, чем Смерть, – криво усмехнулась я, передёрнув плечами и переведя взгляд в окно.

Почему-то сейчас было неловко признаваться в том, что я пошла на такое безумие просто ради того, чтобы спасти его. Не удержи я контроль, и моей силой разнесло бы в лучшем случае половину Петербурга. Окажись моя воля чуть слабее, и умерла бы я сама. Я была готова пожертвовать собой ради него даже не задумавшись. Вот и какая я после этого тёмная? Ненормальная, действительно. И ведь даже сейчас меня не пугает мысль о том, что я могла умереть. Хотя говорят, что люди смерти если и не боятся, то лишь до момента, пока она не окажется совсем близко к ним. Но нет, страха не было. Хотя это уже, наверное, можно списать на проявление аутизма – не вижу ничего страшного в том, чего следует бояться.

— Прости, но похоже, я тебя не понимаю, – покачал головой Эдгар.