Книга Академия Слов, страница 43 – Сенни Роверро

Убедившись, что возражений, которые так и рвались у меня с языка, не последует, Соколов кивнул и продолжил пару. Вызывал студентов по очереди, чтобы те, выходя к доске создавали «светлячок» – цифровики для этого предварительно написали себе свои стандартные уравнения «светляка», почти у всех всё получилось с первого раза, у кого-то со второго, и ничего не предвещало нарушения этой идиллии, пока...

— Всем пр-р-ивет! – раздалось громогласное от резко распахнувшейся двери.

На пороге аудитории появился весьма колоритный субъект. Высокий, худощавый парень с растрёпанными смоляными кудрями, ниспадающими до лопаток, благодаря благородным утончённым чертам бледного как мел лица мог бы напоминать какого-нибудь лорда прошлых веков, если бы не одно «но» – остальной его внешний вид.

Чёрная широкая футболка с черно-белым портретом Горшка из группы "Король и шут", по меньшей мере на два размера больше, чем нужно. Поверх неё расстёгнутая косуха с многочисленными металлическими заклёпками в лучших традициях то ли готов, то ли панков - выбирайте кто вам больше нравится. Потёртые джинсы, естественно тоже чёрные, и чёрные же массивные берцы с цепями. На плече наискось весела большая чёрная с болотно-зелёным сумка с крышкой "внахлёст", увешенная кучей значков. У меня он почему-то всегда ассоциировался с молодым Сириусом Блэком из "Гарри Поттера". Звали этого балбеса Виктор – серьёзное имя при абсолютном отсутствии серьёзности в характере.

Окинув аудиторию взглядом, он нашёл меня, всплеснул руками, словно не виделись пол века, сверкнул карими глазами и воскликнул:

— О, Белка! Жива? Что ж тебя Тьма не приберёт никак?!

Взбежал ко мне по ступенькам, склонился, я чуть приподнялась. Мы обнялись, обменялись поцелуями в щёки, и я усмехнулась:

— Тьма меня поберёт не раньше, чем тебя. Вернулся-таки из этих своих Англий?

Краем уха при этом слышала тихую беседу Таньки и растерявшегося профессора.

— Это кто и что? – поинтересовался Соколов.

— Это Виктор. Тот самый "отличник с двойкой по поведению" из анекдотов, – заговорческим полушёпотом ответила ему Татьяна. – Почти гений, но общественные нормы игнорирует начисто. А вот "что" это никто так и не понял. Их отношения с Мирой, коль скоро вы спрашиваете о них, нечто неизведанное. Их слова друг на друга не действуют, то бишь говорить они друг другу и друг о друге могут что угодно и абсолютно без последствий, чем и пользуются. Но стоит их поставить в пару, и их сила начинает поражать. Можно сказать, они друг друга одновременно нейтрализуют и усиливают в зависимости от их желания. Как и почему – науке не известно. Род их взаимоотношений так же не определён обществом. Их нельзя назвать ни друзьями, ни врагами, ни товарищами, ни неприятелями, ни братом с сестрой по духу, ни любовниками, ни влюблёнными, хотя они напоминают всё это в зависимости от ситуации и точки зрения. У меня есть подозрение, что они друг для друга всё это разом, только без физической близости.

"Ну и расписала," – мысленно хмыкнула я.

— К тебе, милая, я вернусь хоть с того света, – пообещал тем временем Вик, хмыкнув.

Да, одной из прелестей нашего общения было то, что в наших разговорах любой, даже самый чёрный юмор, любой сарказм, любая ирония, да вообще всё, что угодно словесного происхождения было абсолютно безопасно. Можно было отводить друг на друге душу.