Онлайн книга «Академия Слов»
|
— Вы бы смогли винить человека просто за то, что он жив? – осторожно подбирая каждое слово, спросила я. Сейчас нужно было хотя бы заронить в его сознании зерно понимания, что он не виноват. Наверное, ему говорили об этом много раз. Просто не так, как надо. А мне почему-то было очень важно, чтобы он не винил себя. Сама не могла понять, с чего бы, но мысль о том, что он мучается лишними страданиями – словно мало ему одной только боли – была почти невыносима. Наверное, это было врождённое у каждого тёмного желание защищать светлых, о котором я уже говорила. — Наверное нет, – тихо ответил он. — Ну вот и себя, значит, винить не надо, – кивнула я. На этом всё, что могла сделать, я сделала. Дальше его сознание постепенно сделает всё само. Иногда убеждение – это игра «в долгую». Особенно когда пытаешься убедить душу исцелиться. Убивать гораздо быстрее. Наверное, потому что я тёмная. Вздохнув, я вспомнила, зачем собственно сюда пришла. Сложив руки так, чтобы сила потекла особым образом и мои слова были услышаны родителями, запела в этот раз песню певицы Green Apelsin: — «Снег ложится белым телом По её следам ступает и ведёт сестёр Метель ресницы гонят ветер по свету Она зима, Мать Севера Она голод и мор, пади на колени Нрав холод и суров Девы Морены Черная луна, вестница смерти Плети Нави княжна косы сети Смирилось и голову склонило Заснуло в небе солнце Ярило На колыбели накрываясь белым маревом Мёртвой станет на время земля Режут губы её поцелуи, онемела в ней печаль Она никого никогда не полюбит - говорят люди Она живая сталь Ей вьюга, верная подруга, на руки легла как хрусталь Она никогда никого не полюбит - говорят люди Она живая сталь Ветер мчится буйной птицей Свободу ищет в море, там её найдет А мне свобода, как мечта, только снится Словно я в поле чистом вижу свой полёт Холод обжигает ланиты - снегири Я слёзы вьюге доверяю, льдом покроются они По полю снежному Морена шла, я слышала шаги То, что во мне хрупко и нежно, во льду бессмертном схорони Режут губы её поцелуи, онемела в ней печаль Она никого никогда не полюбит - говорят люди Она живая сталь Ей вьюга, верная подруга, на руки легла как хрусталь Она никогда никого не полюбит - говорят люди Она живая сталь». Я всегда пела им, приходя сюда. И присутствие рядом ещё кого-то не могло мне помешать. Иногда меня приходил послушать местный сторож, но сегодня был не он, а человек, связанный со мной нитями общей боли – дурная связь, но зачастую не менее крепкая, нежели любовь. Допев, я бросила на него быстрый взгляд и, почему-то смутившись от того пристального внимания, с которым он смотрел на меня, зачем-то принялась оправдываться, испытав в этом острую потребность: — Дядя говорил, мама любила петь... А папа обожал музыку... Поэтому я пою им, приходя сюда... Каждую субботу, они ведь в субботу погибли... Я сделала что-то не то? Чувство неловкости всё усиливалось, словно я была нормальным человеком, которого можно смутить подобной мелочью. И именно оно сорвало с моих губ последний вопрос. Странно, слишком странно на меня действует этот мужчина. Словно делает меня живой. — Нет-нет, – покачал головой мужчина, мягко улыбнувшись и смотря на меня с каким-то особенным, тоскливым, но вместе с этим каким-то родным – вот уж глупость! – теплом. – Просто... Вы очень похожи на своих родителей и одновременно с этим будто не похожи на них совсем. Не знаю, как это сочетается. Вы как будто переняли от них всё, что только можно было перенять, и при этом в вас слишком много своего собственного, ни на кого не похожего. Но когда вы запели, мне на миг показалось, что я вновь вижу рядом с собой Марину. Глупо, конечно. Простите, если невольно смутил вас. |