Книга Академия Слов, страница 22 – Сенни Роверро

Обычно я стараюсь об этом не думать. Ненависть имеет ничуть не менее уродливое обличие, чем страх, а не испытывать её к тем, кто перевернул всё с ног на голову – и к двум фашистам, и к тру́сам, сидящим в Министерстве – не получалось. Но теперь, когда нужно было научиться воспринимать одного конкретного светлого как врага, что является затеей буквально противоестественной, не думать не получалось.

Соколов Эдгар Викторович – ну и имечко для России, конечно – был на редкость безгрешен. На редкость даже для светлого – даже у тех обычно есть хоть какие-то грешки, которые можно использовать против них. У этого, если исходить из досье – а не верить предоставленной дядей информации у меня поводов не было – их не было вовсе. Это было почти невозможно, и тем не менее факт оставался фактом. По сути, единственное, на что можно было давить при необходимости, это его светлая суть. Этого делать не хотелось, а потому оставалось надеяться, что этой самой необходимости не возникнет. Но готовой нужно было быть ко всему. Вот я и готовилась, преодолевая отвращение.

Вообще основной стратегией было держаться от него как можно дальше и постараться сделать так, чтобы нас ничего не связывало. Свести контакты к минимуму и избегать любых внештатных встреч или ситуаций, связанных с ним. С преподавателем это не так уж сложно. Ладно, это должно было бытьне так уж сложно, но, как говорится, если хочешь насмешить бога, нужно всего лишь рассказать ему свои планы. Действительно, когда это судьба была ко мне милосердна?

Первая наша встреча произошла не на парах, как это и должно было быть, а в подворотне по пути в Академию. Очень подходящее место, не правда ли? Ну вот и я про то же, ага.

Чужие страх и ненависть, явно принадлежавшие двум разным существам, я, проходя мимо той злосчастной подворотни, почувствовала мгновенно и поняла, что кому-то сейчас явно нужна помощь. Ну и конечно поступила как заправская героиня какого-нибудь триллера или хоррора, за которой зрители наблюдают, посмеиваясь: «Вот дура, а! Я бы никогда туда не пошёл! Что я, самоубийца что ли?!». Ага, все мы такие умные, сидя перед экраном. А как что-нибудь подобное случится в реальности, так почти все наступают на одни и те же грабли. Но что мне ещё оставалось делать, зная, что кто-то в беде и что я, возможно, могу этому кому-то помочь? Пройти мимо? Да, но я и разум часто ходим разными дорогами.

Но, признаюсь, сворачивая с намеченного маршрута, я ну никак не ожидала увидеть Эдгара Викторовича, прижатого к стенке каким-то незнакомцем, и с ножом у горла. «Хм, а у моего так называемого врага и своих врагов в достатке,» – с усмешкой подумала я, наблюдая за этой сценой и терзаясь сомнениями. То, что это не случайная встреча жертвы и маньяка, было понятно по поведению данной парочки. Они о чем-то разговаривали, но вслушаться, о чём именно, мне не и в голову не пришло. Я анализировала совершенно другое.

Несмотря на страх, исходящий от так называемого профессора, держался он очень достойно. Добрая спокойная улыбка, словно разговаривает с лучшим другом, безмятежное выражение лица, ни капли напряжения в позе. И тем не менее он был очень напуган. «Болван,» – мысленно выругалась я, стиснув зубы. – «Я понимаю, ты светлый, но хотя бы ради самозащиты прибегни ты хоть к какой-то вредящей другому силе – слов ли, источника или физической ведь не столь важно. Он же твой враг!». Мне, тёмной, было не понятно, как можно не попытаться убить того, кто хочет убить тебя, если уж других вариантов нет. В моём понимании если кто-то прижмёт к моему горлу нож, желая лишить меня жизни, он автоматически заслужит смерть. Но светлый явно мыслил по-другому. Это его сейчас и погубит, если не вмешаться. Ибо намерения его оппонента были вполне очевидны и менять он их явно не собирался.