Книга Академия Слов, страница 10 – Сенни Роверро

В конце пары тем, кто успел сдать листки с тестами хотя бы за пятнадцать минут до окончания занятия, раздали уже проверенные решения с оценкой, приписанной снизу.

— Солнцева, вам в добавок к основному домашнему придётся дорешать и сдать выданные мною задачи, – произнёс Александр Владимирович, когда листок влетел мне в руки.

У остальных листки опустились на парту, но я стояла у парты Тани, ожидая, пока она дорешает задание, и Киров любезно направил его ко мне. Улыбнувшись, я кивнула, решив, что посмотрю оценку потом. Всё равно там вероятнее всего пять, иных оценок по «убеждению» у меня не бывает. Все приёмы и уловки я знаю наизусть, помимо них располагаю несколькими собственного сочинения. В моих решениях почти не встречается пунктов вроде «влить в слова личную силу», что при влиянии на человека исключая крайние случаи считается дурным тоном — личная сила она для другого, не для управления чужим сознанием. А потому ничего, кроме пятёрки, у меня быть не могло.

Но вот из аудитории ушли все, за кем можно было бы понаблюдать – ещё одно моё любимое занятие это наблюдение за людьми и анализ их поведения – я уже мысленно прорешала оставшуюся мне задачу, а Таня, которой убеждение давалось наиболее тяжело, всё дорешивала, и мне стало скучно. Ещё и возобновившееся наблюдение со стороны Кирова напрягало с каждой минутой всё ощутимее. От скуки и чтобы отвлечься, я взглянула на листок и...

— На каком основании вы поставили мне тройку?! – возмущённо воскликнула я, подходя к преподавательскому столу и резко кладя листок с тестом перед Александром Владимировичем, на что тот почему-то предвкушающе улыбнулся. - Все ответы правильные!

Да, Александр Владимирович был для меня неоспоримым авторитетом, и тем не менее даже своему кумиру я не могла позволить так явно занижать мне оценки, с какой бы целью это ни было им сделано!

Киров же в ответ на это улыбнулся мне уголками губ, обернулся к Тане, уже стоявшей у выхода в ожидании меня, и чуть вкрадчиво попросил своим до безобразия приятным голосом:

— Студентка, не могли бы вы пожалуйста выйти?

— Ну не-е-ет, – чуть ехидно протянула Танька. – Уж простите, но даже уважение к вам не заставит меня пропустить такое зрелище, как «Мира, отстаивающая свою законную , а возможно не совсем законную пятёрку»!

На самом деле подругою движела не столько жажда зрелищ — это была, скорее, её вторичная выгода - сколько забота обо мне. Она была единственной, кто знал, что я опасаюсь... ладно, боюсь оставаться на едине со взрослыми мужчинами, и боюсь, когда они оказываются рядом, пусть и осознаю, насколько неразумен мой страх. В обществе хотя бы кого-нибудь третьего и на приемлемой дистанции моя паранойя молчит, но вот при несоблюдении этих двух условий она поднимает в моей душе свою уродливую голову и приходится прилагать массу усилий, чтобы не позволить ей встать на дыбы. Больше того, Таня была той, кто помогал мне восстановиться после случая, породившего этот страх. А потому она ни за что не оставила бы меня на едине с Александром Владимировичем в пустой аудитории.

— Хорошо, – не стал настаивать профессор, и снова обратил чуть насмешливый заинтересованный взор на меня. – Убедите меня в том, что вы достойны пятёрки, Бель. Приведите самый абсурдный довод этому и убедите меня в его объективности.