Книга Эпоха Сочувствия Том 1: Балы и бомбы, страница 237 – Святослав Макаревский

Впрочем, если Охотники ещё кого-то важного умудрятся убить, иностранные гости подумают, стоит ли им вообще в Лар-Кювэр приезжать…

Офицеры шагали вдоль рядов длинных, выштукатуренных в жёлтый цвет, двухэтажных казарм, пока на дошли, наконец до учебных площадок, разделённых верёвочными ограждениями.

— Что-то никого, кроме нашей роты нет, – заметил Джориен, но его сослуживцы значения его словам не придали.

Первая рота уже выстраивалась на голой земле учебной площадки – солдат, наверное, оторвали от еды. В ста шагах за спинами гвардейцев находился плетёный забор с мишенями. «Вот уже построили людей, как на расстрел» – подумалось Джориену.

У площадки их дожидались трое офицеров полкового штаба. Они одобрительно кивнули ротному командиру.

— Быстро вы, капитан! Постройтесь здесь, перед ограждением, – указал один из штабистов. – Сейчас полковой командир прибудет.

— Господин капитан, не знаете, что сейчас намечается? – полюбопытствовал Джориен, вставая в офицерский ряд.

— Сейчас узнаем… – моргнул ротный. – Рота-а-а! Смир-р-на! – внезапно гаркнул он, когда появился полковник Гатторис. Тот вынырнул откуда-то со стороны казарм, сопровождаемый давнишним адъютантом и командующим первым батальоном.

— Здравья желаем, ваше высокоблагородие! – с притворной, вымуштрованной радостью заголосили солдаты, когда полковник обратился к ним. Гатторис встал чуть впереди ряда офицеров, перешагнув через низкое верёвочное ограждение и вступив на утрамбованный грунт. Ветерок колыхал плюмажи у него на двууголке.

— Итак, первая Её Величества рота лейб-гвардии Селасийского Полка! – мрачным голосом обратился к солдатам Гатторис. Джориен не мог видеть его лица – но даже поза, в которой он стоял, выдавала его недовольство, почти что гнев.

Что произошло?

— Кто-то из вас гадает, почему я вызвал вас в неурочный час на построение. Кому-то всё равно: приказ есть приказ, и не его дело спрашивать, почему начальство изволило…

Сам полковник, очевидно, принадлежал ко второй категории людей. Хотя, с другой стороны, собственный клуб основал… Может, он мыслитель!

— Я отвечу на невысказанный вопрос. Прискорбное известие дошло до меня! – объявил Гатторис. – Да, прискорбное! Сегодня был проведён обыск в казармах первой роты…

Джориен замер, чувствуя, как невидимая рука начинает сдавливать его сердце. Что же они там могли найти? Неужели революционные прокламации?

— То, что там обнаружили… очень меня разочаровало. Информацию о находке я отправил командующему гвардейского корпуса и Её Величеству; я полагаю, она и их разочаруют. Потому что там обнаружили призывы к бунту! – воскликнул Гатторис, сжав руку в кулак так, что, казалось, перчатка вот-вот лопнет. – Её Величество охраняют бунтовщики! Бунтовщики! – отчаянно замахал он руками.

Джориен вгляделся в лица выстроившихся на учебной площадке солдат: некоторые испуганные, другие решительные – и подумал: «Быть может, сейчас? Неужели я стану свидетелем…»

Жаль поручика Белисса здесь нет… Джориен не особо любил его, однако тот тоже был озабочен проблемами полка. К сожалению, поручику не хватало ума: тот мнил себя таким же гениальным, как сам Гарви Ирклисстон или как дядя Джориена.

— Бунтовщики! – снова воскликнул, брызжа слюной Гатторис. Полковник будто бы не мог больше ничего выговорить. Наконец, он собрался с мыслями и продолжил. – Некоторые из вас, гвардейцы Первой Роты Её Величества, осрамили кювэрский мундир и свою воинскую честь, замыслив предать свою повелительницу и покровительницу, назначенную им Самим Богом Всевышним!