Книга Эпоха Сочувствия Том 1: Балы и бомбы, страница 223 – Святослав Макаревский

Интересная у него тактика… Обычно мужчины не хотят казаться слабыми, особенно перед женщинами. Но, видимо, это крик души.

— Я вижу, что вы любите Ксардию, – заверила его Лиомелина. – Вы когда с ней последний раз виделись?

На его лице отразились тяжкие раздумья. Очевидно, он готов признаться, что разговаривал с возлюбленной сегодня или вчера. Иначе откуда бы он узнал про Петеннара? Судя по содержанию письма, до прибытия в Сельму Ксардия сама не имела представлений о планах своих родителей.

Верлен Ларентин потёр переносицу. Возможно, он пытался понять, стоит ли изворачиваться.

— Я сидел под окном не просто так. – Он расстегнул пуговицу сюртука, под которым оказался жилет с высовывавшейся из кармана цепочкой часов. – Я как раз следил за Ксардией… Она сейчас должна быть в доме!

Лиомелина, заинтригованная его словами, проигнорировала, что он так ей и не ответил.

— Получается, мне наврали? – Встретив его недоумённый взгляд, она пояснила, – Я заходила в дом, разговаривала с хозяйкой. Меня убедили, что Ксардия сейчас гуляет…

— Врут они, врут! – резко воскликнул Верлен Ларентин. Вскочив на ноги, он подошёл к большому дубу и ребром ладони рубанул по толстенному стволу. – Они заперли её! Как можно так поступить с собственной дочерью?

Реальность показывала, что ещё как можно…

— Вы не говорили с её родителями о женитьбе? – спросила она.

«Надеюсь, это агрессивное поведение – следствие нервной жизни, и в нормальной ситуации ему не свойственно»

— Я пытался, – ответил Верлен Ларентин, садясь обратно на скамейку. – Но я чем-то им не понравился. Репутация у меня подпорченная… Много женщин… И вообще, я иностранец, уроженец республики… Сомнительная личность!

— У Петеннара, стало быть, репутация кристально чистая? – иронично осведомилась Лиомелина, проигнорировав замечание собеседника про количество женщин.

— Да-да, и у меня была такая же реакция, когда Ксардия мне рассказала про подпорченную репутацию! Петеннар двух жён свёл в могилу, с третьей развёлся! – возмутился Верлен Ларентин. – Но у меня репутация плохая…

— Тут дело не в репутации… Почему вы им не понравились? – продолжала допытываться Лиомелина.

— Я не знаю! – воскликнул Верлен Ларентин. – Наверное, потому что я не был частью этого плана! Они собственники, они хотят распоряжаться дочерью по своему усмотрению! А я вмешался, сорвал все замыслы, и они обиделись… У меня нет иного объяснения. Они знали, что я богат, что я могу им безбедную старость обеспечить! Но Риббос Ваэрдэтси всё равно мне отказал!

Внезапно Верлен Ларентин поднял руку и указал на противоположную сторону улицы – по тротуару шли женщина и мужчина. Кажется, родители Ксардии. Самой Ксардии нигде не было видно.

— Я не думаю, что они нас заметят, – сказала Лиомелина. – Они нас и поодиночке не ожидают здесь встретить, не то что вдвоём.

— Конечно, я хотел бы с ними жить в дружбе и согласии. – Верлен Ларентин кивнул в сторону четы Ваэрдэтси. – Но это невозможно! Да даже если б я был благороден, как король, мне бы все равно отказали!

Он махнул рукой.

— Пустое. Что сделано – то сделано.

— Прошлое не изменить, это правда, – поморщилась Лиомелина. – А нам надо понять, как помочь Ксардии и… Самое главное – решить, как и где вы вдвоём будете жить дальше.