Книга Эпоха Сочувствия Том 1: Балы и бомбы, страница 172 – Святослав Макаревский

Остановились они внутри удивительной комнаты, прохладной и влажной. Колонны, увенчанные изогнутыми капителями, поддерживали сводчатый потолок. И потолок, и колонны, и стены здесь были отделаны туфом, разноцветной галькой и живописными раковинами разного размера. Светильники отсутствовали, и всё место освещалось только солнцем через большие прямоугольные окна. За окнами плескалось бирюзовое море.

Из тенистого угла возник Верлен Ларентин. «А его глаза цветом похожи на это море…» – некстати подумала Ксардия. У неё внезапно перехватило дыхание. Она была готова пялиться в эти глаза хоть целую вечность. Бездонные, безграничные…

Она повернулась к Мерьетте, стараясь сбросить наваждение.

— Моя кузина любила сводить подруг с мужчинами, – сообщила подруга, загадочно улыбаясь. – Я только сейчас поняла, какое это интересное занятие! Ну, я вас оставлю… Как закончите – приходите в парк!

Она медленно удалилась, стуча каблуками по узорчатому полу из мелких камушков. На прощание она крикнула:

— В темноте идите на свет и на музыку! И с обрыва, смотрите, не упадите! Тут острые скалы…

Ксардия пересилила себя и снова повернулась к Верлену. Взгляд у него был поистине магнетическим. Внезапно молодой человек картинно схватился за сердце, ноги у него подкосились, и он упал на колена.

— Я сражён вашей красотой, уж простите меня! – объявил он, подняв на неё взгляд. – И вот – я у ваших ног!

Ксардия попробовала улыбнуться. Никогда раньше она так не волновалась! А ведь она уже пару раз тайно встречалась с мужчинами… и это мужчины робели перед ней, а не наоборот…

И несмотря на то, что это Верлен стоял перед ней на коленях, глядя на неё снизу вверх, Ксардия почувствовала: в реальности эта она во власти его чар.

— Я надеюсь, что наша сегодняшний разговор останется… между нами. – Ксардия наконец взяла себя в руки. – Вы же понимаете, такие беседы не должны стать достоянием общественности.

— Я могу и обидеться на такие слова, – Верлен оттолкнулся руками от пола, встал и отряхнул чёрные брюки. Затем придирчиво осмотрел кремовый жилет и белую рубашку своего фрачного костюма. Вроде бы, никакой пыли или пятен не было.

— А вы всех привыкли принимать за идиотов? – добавил он.

Ксардия сделала кислое лицо. Что-то ей в его поведении не нравилось: слишком много шуток каких-то… и умудряется заставлять её чувствовать себя неловко! Хотелось влепить ему пощёчину… И одновременно броситься на шею. Хуже всего, Ксардия не знала, чего ей хочется больше.

Вернее не так: она знала, но не желала себе в этом признаваться!

— Я понимаю, это проклятье умных людей… – покивал он, отвечая на собственный вопрос. – Да! Я восхищаюсь вашим умом, вашей находчивостью – не только вашей красотой!

Ксардия не сумела подобрать достойный ответ. Благодарить его за обильные комплементы она не стала.

— А вы себе сами подбираете наряды? – внезапно осведомился Верлен. Ксардия бросила на него возмущённый взгляд. Не дожидаясь её ответа, иностранец продолжил, – Если сами, то могу лишь позавидовать вашему вкусу! Вы очень хорошо умеете подчеркнуть и усилить… – он на миг запнулся. – Хотел сказать «скрыть недостатки», но пока я их у вас не обнаружил.

— Это потому что я их хорошо скрываю, – серьёзным голосом сказала Ксардия. – Вам же Мерьетта уже поведала, как я с детьми общаюсь?