Книга Эпоха Сочувствия Том 1: Балы и бомбы, страница 163 – Святослав Макаревский

Ведь, уезжая, он полагал, что легко себе найдёт другую. Даже познакомился с одной девушкой из соседнего дома. Но сейчас до него вдруг дошло…

Когда на улицу вывалили люди, когда стало как-то немного поживее, в дверь позвонили. Бешено закачался дверной колокольчик. Бернан, сидевший за завтраком, замер.

«Так только полиция звонит» – подумалось ему.

Тем не менее, пришлось встать. Жил он без камердинера – старому послал письмо об увольнении – и потому дверь пошёл открывать сам. Звонил не полицейский, а почтальон, и принёс он не угрозу от революционеров, а письмо от адвоката.

— Благодарю, – с мрачным предвкушением произнёс Бернан, кладя в раскрытую ладонь почтальона несколько монет. Как только нежданный, но предвиденный гость ушёл, Бернан вернулся к своему завтраку. К еде сегодня он почти не притронулся, кусок в рот совсем не лез.

Вскрыв конверт, Бернан пробежался взглядом по тексту письма. Чем больше он читал, тем больше волновался. Затем он усмехнулся, как бы не веря своим глазам. Лицо его просияло.

— Неужели это возможно? Невероятно… – он смущённо улыбнулся, обескураженный собственной реакцией. Ему хотелось пуститься в пляс.

Счета никто арестовывать не собирался. Адвокат возвращался с банковскими векселями. Затем Бернан продаст поместье и будет жить достойно. Или же не продавать поместье и пусть приносит какой-никакой доход…

— Бернан! Я вижу, вы не спите! – раздался жизнерадостный голос с улицы. Он подбежал на крик к окну, раскрыл его посильнее и, высунув голову, посмотрел на улицу. Мависа! Как обычно, в цветастом наряде горянки. Она любила народную одежду, но и модные платья у неё имелись, она их носила вечером.

— Как вы догадались, что я не сплю? – хмыкнул Бернан.

— Никак! Если бы вы не ответили, я бы решила, что вы ещё в кровати, – засмеялась та. – Сегодня мы пойдём в гости к моей тётушке. Вы не хотите составить нам компанию?

— Пожалуй, составлю. Приходить во фраке? – поинтересовался Бернан.

«Нет, не так уж плохи господа Охранители, – подумал он, шагая по улицам города. – Они не просто отпустили доносчика, они не стали удерживать и его имущество».

Бернан чувствовал прилив сил, словно он много лет честно служил государству.

«Попробуй мыслить непредвзято, – обратился он к себе. – Да, ты доносил. Да, из-за тебя люди получали крупные штрафы и даже отправлялись в тюрьму. Но сделал ли ты хуже? Нет! Ты делал лучше – для всей страны в целом и всей Ортезии в частности!»

Чем больше крамола, чем больше давят ортезийцы, тем больше давят на них.

Да и потом, студент-вольнодумец, получив штраф в молодости, в дальнейшем будет больше думать о себе и об ответственности. Урок на всю жизнь получит! А другой студент, избежавший каких-либо последствий, от безнаказанности перейдёт к более решительным и опасным для общества действиям. В Гриджоне, например, государственная власть действовала менее жёстко, и там зародилась организация Охотников.

И что это Бернан вообще об этом задумался? Раньше он никогда не пытался размышлять… Он делал то, что казалось ему мерзким, то, что заставили его делать Охранители…

А теперь? Он решил, что Охранители – не зло?

— Нет, не зло, – пробормотал он под нос. – Зло и добро – это категории из простенькой литературы. Низводить до них реальную жизнь – глупо.