Книга Лордария – Королевство восьми островов, страница 65 – Филипп Краснов

* * *

Радостный гомон, смех, раннее опрокидывание содержимого деревянных кружек в своё нутро – для всех них это и правда было праздником, и Харманд не мог их винить. Мужчины уже прошли свои испытания, женщинам их проходить никогда не нужно будет, – ведь так повелось, что в семьях урсолов с самого первого поколения никогда не рождались девочки, что послужило весомым аргументом в пользу того, чтобы не допускать женщин к прохождению испытаний, вероятно, это было не очень справедливо, но таков был обычай и пока что ещё никто не решался его оспорить – а дети, что с них взять, счастливцы у которых всё ещё впереди.

Дождавшись, когда все займут свои места за длинным столом, Уолахфрид поднялся со своего места. Харманд поднял взгляд на отца и отметил, что тот держится просто превосходно, его радостная улыбка, искрящиеся уверенностью глаза… трудно представить, что испытывает сейчас этот урсол, потерявший после прошлых двух пиров своих любимых сыновей. В любом случае, какие бы страхи не грызли его, внешне вождь сохранял хладнокровное спокойствие.

Подняв свои могучие руки, он окинул взором притихших соплеменников и громогласным глубоким, без тени содрогания и неуверенности, голосом, проговорил:

— Мои верные братья и сёстры, в этот великий день, мы вновь хотим обратить свои взоры к ритуальному кругу для того, чтобы впустить в его недра двух хетов, что желают, как и их предки, стать урсолами. Испытания предстоящие им, закалят их тела и души, и изменят их навсегда. В этот час, – вождь сначала посмотрел на Экехарда, а затем и на Харманда, – я приказываю им отныне быть смелыми и бесстрашными, ибо путь их будет тернист и труден, но как скажут вам другие мужчины сидящие бок о бок с вами, пройти его возможно, а в конце он одарит вас так, как никто на всех островах королевства.

Уолахфрид демонстративно опустил руку на плечо Харманда, отчего последний немного вздрогнул, а затем закончил свою речь.

— Я горжусь тем, что в круг войдёт ещё один мой сын, который, я верю, не посрамит память своих предков.

Тишина стала ответом вождю, но стоило его бровям сурово сдвинуться к переносице, как все принялись вслух громко, и очень наигранно, выражать свою поддержку Харманду.

Совсем иначе было, когда с напутствием высказался отец Экехарда. Его все поддержали горячо и искренне. Вождь не обратил на это внимания, принявшись за еду, Харманду же их одобрение было не нужно, он понимал, что сделает всё возможное, а там уж как выйдет, так выйдет. Придя к такому решению, он смог немного успокоиться и, с вновь появившимся аппетитом, обратиться к пиршественному столу.

Всё шло своим чередом, наполнялись и опорожнялись кружки, мясо сходило с костей, только что приготовленный хлеб с каждой минутой заметно терял в своих размерах и весе. Разговоры не умолкали ни на минуту, и Харманд был несказанно рад, что его в отличие от Экехарда, который собрал возле себя группу из пяти человек, они не затрагивали.

Когда же все понемногу утолили свой голод, пришёл черёд вспомнить историю. По давней традиции, перед каждым новым ритуалом, старейший урсол брал себе слово и рассказывал о том, как их род появился на этом свете. Делалось это в основном для того, чтобы дети знали историю и понимали своё место в этом мире.