Книга Лордария – Королевство восьми островов, страница 61 – Филипп Краснов

Этьен стал совсем плох. У нас почти закончились припасы, и вероятно из-за отвратительного питания он подцепил лихорадку. Я взял на себя всю ношу. По моим подсчётам мы прошли уже половину леса Магрод.

Мой друг держится, но без надлежащей помощи у него нет ни единого шанса. Где же это проклятый берег?

Этьен умер, издав свой последний вздох тогда, когда я вынес его на побережье. Корабля нигде нет, я нашёл лишь разрозненные куски, некогда точно бывшие его обшивкой. Я не знаю что делать.

Эта запись будет последней. Надежды нет. Я уверен, что корабль с находившимися на нём двумя эгондами уже давно кормит морских чудовищ. Я собрал остатки его обшивки и из нескольких мотков верёвки, что завалялась в моих пожитках, сделал небольшой плот. Стоит ли говорить… а всё равно это уже ничего не изменит. К своему стыду мне пришлось снять одежду с моего мёртвого друга, я разорвал её на несколько частей и, соединив со своей, сделал ужасное подобие паруса. Я уместил на плоту все сокровища, которые смог донести до берега, вместо еды, которой не осталось, взял кору деревьев и несколько видов, если верить запискам профессора, неядовитой травы. Воды у меня остался один бурдюк. Я возьму с собой тело Этьена и на расстоянии от берега сброшу его в воду, предав волнам и глубине. Что же касается этих записей, то я соединю их с заметками профессора, сверну в несколько трубочек, и спрячу в бутылку, которую я смог найти на берегу. Я очень надеюсь, что эти хроники обречённых доберутся до островов, в любом случае шансов у них больше чем у меня. Мне же осталось дождаться попутного ветра, а затем судьбу мою пускай решает Бесконечный океан…

Харманд не спал, уставившись своими большими жёлтыми глазами в дощатые переборки крыши, он думал о том, что ждёт его следующей ночью. От этих мыслей его бросало в дрожь, а нывший за окном ветер лишь усиливал общее гнетущее состояние хета.

Высокий, статный, сильный, сейчас, поджав ноги, он ощущал себя маленьким ничтожным слизняком, который ни на что не способен, и жизнь которого медленно тянется к неминуемой гибели.

Задержавшись на этом сравнении, Харманд вздохнул, ему до ужаса не хотелось умирать, но иного выхода он не видел, если даже они, те, кто был больше, кто был сильнее и храбрее не справились со своим даром, то на что ему вообще надеяться?

А ведь он готовился к этому дню, готовился очень упорно, день и ночь на протяжении многих лет, да что там, всю свою жизнь, которая на днях отмерила одну пятую от века, он шёл к тому, чтобы принять свой дар. Поначалу уверенности было много, но затем он лишился её полностью.

Последний год перед испытанием он вовсю старался потратить на то, чтобы насладиться своей жизнью. Пропустить через себя все ощущения так, словно он это делает в последний раз. Это помогло ему не сойти с ума в томительном ожидании неведанного, того, во что он окунётся, едва солнце закатится за горизонт.

Харманд глубоко вздохнул, сел на своей жесткой лежанке, внимательно обвёл взглядом комнату, желая запомнить её такой, какой она была – пустым, маленьким, вечно холодным, но таким родным уголком, местом, где он ощущал себя таким, каким был на самом деле.

Грусть накатывала всё сильнее, и чтобы не дать ей добить себя окончательно, Харманд встал, и грузной походкой заковылял к двери. Легонько скрипнув под тяжестью его руки, она открылась и впустила его в общий зал, где за столом в одиночестве сидел могучий хет в человеческом обличии. Огромная его фигура возвышалось над деревянной тарелкой, в которой, источая необычайно манящий аромат, лежала половина жареного оленьего окорока.