Книга Тартуга. Обратно в Хелл, страница 187 – Максим Антипин

Тело предводителя в миг посерело, обмякло. Лейтенант напоследок ударила труп правым коленом в челюсть, одновременно отпустив рукоятку. Ин-ке опрокинулся назад, рухнул в пыль. Застыл в неестественной позе на веки вечные.

— Все… Теперь отдохну, наконец… – Предводительница огляделась. Восходящее солнце освещало поле брани. Место рукотворного ужаса и человеческой жестокости. Какие предпринимать дальше действия понятия не имела. Сняв флягу с пояса, большими глотками осушила содержимое. Тёплая вода не утолила жажду, не принесла облегчения. Придется поискать еще запасы среди погибших.

— Мама… Мама. Мама! Я не хочу умирать! – Верзила вдруг подал голос, полный страха и мольбы.

— Невозможно! – Вскрикнула лейтенант, разом забыла обо всех потребностях. Подбежала к трупу, взяв двумя руками безжизненное лицо, повернуло к себе. Холодное. Застывшее. Тогда кто говорил?

— Не могу дышать! Дайте дышать! – Подал голос юноша, лежащий у поверженного великана на коленях.

— Я хочу домой! – Раздалось позади.

— О Боги! Как больно! Молили за надгробием. – Мамочка! Мамочка! Мамочка!

— Что за напасть? ЧТО ЗА НАПАСТЬ! – Девушка оглядывалась, крутилась на месте. Голова вдруг наполнилась шумом, сводящим с ума. Голоса павших в сегодняшней битве кричали и молили о пощаде. Делились своей суровой долей. Взывали к родным и богам. После присоединился плач матерей, сестер и жен. Великая печаль отцов и братьев. Смех вышестоящих чинов, превратился в коктейль безумного гогота.

Предводительница пограничников схватилась за голову, не в силах справиться с растущим гулом, упала рядом с трупом без чувств. Рев битвы, крики убиенных разрывали разум в клочья. Перед внутренним взором мелькали эпизоды жизни приговоренных и чкеров. Они заливались смехом, от которого болит живот, а очи увлажняются слезами. После же их тела принимают в гости пули, клинки. Кости трещат от давления, перемалываясь под ногами бегущих. Отныне и во веки веков горе тысяч бойцов будет с ней в каждый миг ее жизни…

Жрец Хромоногого Бога воздел худощавые клешни к небу. Боцман Смурф покинула его, не пожелав слушать полную историю о Плато Покоя, о знаниях, приобретённых в высоких горах. По сути, Жрец несет имя Хромоногого Бога по свету, делится, ибо так приказано. Его руки – дар и проклятье одновременно. Пользоваться ими можно. Даже очень лихо, но каждый раз душу занимает боль совершённых гнусных дел. Служители древнего Хромоногого Бога помогли не умереть. А разве это жизнь? Надоело.

Как сейчас, помнил: осматривая поле брани, Сотник наблюдал весьма нелицеприятную картину. Так совпало, что солдат и офицеров, которых пленила Ай-лис в собственной же базе, освободили спустя сутки. Обошлось без жертв, разве лишь конечности затекли, некоторые осквернили штанишки физиологическими выделениями, да глотки пересохли от жажды. Голод, скрутивший животы, не досаждал солдатам. Более тонкая причина терзала плоть и умы. В них усомнились. Связали, дабы не мешать. Словно детей отсаживают от стола взрослых. Так поступили и с ними.

Выживших, кроме инициатора засады, не было. Ее, бредившую, поместили в повозку лекаря, отвезли на базу. Измазанную пылью сражения, кровью бойцов и собственным потом. Может, малая часть горцев и смогла спастись, а вот приговоренные похвастаться данным фактом не смогли. Всех, кого коснулись клинки чкеров, нашли мертвыми. Многие лежали на берегу реки, застывшие в причудливых позах, все, как один, схватившись за область сердца перед кончиной.