Книга Тартуга. Обратно в Хелл, страница 130 – Максим Антипин

— Поэтому ты его бросил, оставил на милость волкам? Тоби даже похоронить нельзя: от тела остались лишь ошметки. – Юноша говорил спокойным, холодным до жути, голосом. Внутри же кипели эмоции.

— Спас семью, а не бросил сына, глупец! – Поднял указательный палец правой кисти вверх. – Не разбив яйца, яичницу не сготовить. – Философски заметил пьяница.

— Выражение-то тут при чем? Оно не уместно. У тебя с собой духовое ружье было. Мог попытаться отбиться!

— Было… Было! А зарядов мало. Раззадорил бы хищников… Звери… Семью, жизнь потерять! Геройский поступок? Зачем? А так… Другие уцелели. Тоби жалко… Надо будет – еще родим! Благо, могу.

— Сыну старшему почти пятнадцать, дал бы ему лошадей…

— Хватит! – Жиртрест поднял пухлую лапу, с силой ударил об столешницу, – сделал, как посчитал нужным! Сосунок! Иди, руби чурбаны, да пуши хвост перед доярками! Щенок! Падаль! Иначе, – выдержав паузу, прошипел сквозь ряд желтых кривых зубов, – удавлю! – Поднял левую руку на уровень лица, медленно, артистично, сжал кисть в кулак. С такой силой, что пальцы затрещали.

Юный лесоруб не стал ждать воплощения угроз. Он пришел отомстить за смерть друга, маленького человечка, такого чистого. Тоби являлся отдушиной в круговороте мирских забот. Собственный отец погубил сына. Он же пришел погубить отца.

Молча, с легкой дрожью в теле, завел правую руку за спину, плотно обхватив топорище, почти у самого хвоста. Топор закреплялся на спине, с помощью интересного устройства. Под самой его бородкой расположен защелкивающийся замок. На него опиралось лезвие, поэтому он хорошо прилегал к поясу, ремнями крест-накрест, пересекающими туловище. Приложив усилие, потянув легонько, замок раскрылся, освободив орудие труда. Чем инструмент и являлся до сей поры. Теперь это стало оружием, несущим погибель!

В пространстве лачуги раздался щелчок замка, а следующей щелкнула челюсть Папаши Тоби. Разбитая, поломанная от удара обухом снизу-вверх. Грузное тело моментально откинулось, грохнулось на утоптанный глиняный пол, высоко задрав ноги. Замычало.

После, обойдя недруга, нанес несколько ударов в область грудной клетки. После сей манипуляции у толстяка перехватило дыхание. Вылезшие из орбит, налитые кровью, очи, хаотично осматривались, ища возможные пути спасения. Таковых не было.

Мститель взял недопитую бутылку, не торопясь, начал выливать остатки содержимого на лицо, метя в глаза. Внимание не обошёл и нос, вернее носовые отверстия. Спиртосодержащий продукт нестерпимо жёг. Кричать не удавалось. Весь воздух покинул легкие, лишь слабый стон срывался с уст. Опустошив сосуд, нагнувшись, с размаху врезал по лохматой башке. Бутыль цела. Ладно. Еще раз попробую. Лишь на пятый раз ее удалось разбить. Лоб вкупе с темечком превратились в кровавую кашу.

— Нравится? – Юноша замахнулся, нанес удар топором по коленной чашечке, – а сейчас?

Чередуя точные удары по ногам и грудной клетке, молодой мститель-мучитель причинял жуткие страдания, отсекая в то же самое время возможность полноценно дышать, а, следовательно, позвать на помощь.

Экзекуция продолжалась минут десять. Привыкший разрубать крепкие сырые дрова юноша не то что не устал за время нанесения увечий, наоборот. Дрожь, волнения давно прошли. Появилось сладкое чувства превосходства, уверенности, свершения скорой мести. Азарт.