Книга Тартуга. Обратно в Хелл, страница 128 – Максим Антипин

Мурлыканье Кекса действовали на Трона гипнотически. Механически почесывая ушки, пират, перенёсся на десяток лет назад, в глубины Первородного материка, колыбели жизни…

На столе стоит стакан,

а в стакане – таракан.

Что делает там таракан?

У него прописка там!

Детский стишок

Огромное количество существ, порой доисторических, сохранилось в этих землях, а прогресс и технологии обходят стороной его до сих пор. Первая крупная денежная работа. Работорговец Абушкан умел уговаривать. Наивный же малый хотел показать всему миру, насколько он ловок, смел и отважен. Сам себя может обеспечить, добиться славы без чьей-либо помощи, взойти на гору, став её королем. Завоевать мир наскоком и тому подобные влажные мечты. Так, как тогда, он больше никогда не заблуждался.

Маленькие катаджи, только оторванные от материнской груди, хорошо подлежали дрессировке и социализации. С еще не открытыми глазами, мягкими непигментированными когтями, пушистыми ушками и прочими милыми атрибутами являлись лакомой добычей для торговцев живым товаром.

Самый сок – котятки от двух до четырех недель. Забывают маму вскоре после разлучения, быстро изучают человеческую речь, привязываются к новому хозяину. Катаджи весьма плодовиты. Самка катаджи могла нести котят каждый год на протяжении десятилетий без особого вреда для здоровья. Причем, она вольна в выборе самца. Такая поразительная плодовитость объяснялась высокой смертностью. Почти половина милых пушистиков гибла в первые годы жизни. Несмотря на высокий, по меркам тех условий, уровень жизни, каждый день двуногие котейки боролись за место под солнцем.

Недостаток пропитания, а тем более, воды, отсеивал слабых, больных, неказистых. Неосторожные и чрезвычайно любопытные платили высокую цену – жизнь. Кто выжил, получал шанс довольствоваться благами Первородного материка, возможностью прославиться в своих кругах, дать потомство и тому подобные привилегии.

Вечная борьба за возможность биться сердцу требует выносливости, силы, скорости. Великолепно развитого интеллекта, чутья и львиную долю удачи. Все катаджи, кто достиг возраста свободы, коли считать по человеческим критериям, равное двенадцати годам, имели вышеперечисленные качества.

Взрослый катаджи – машина смерти. Сам себе господин. Они очень не любят, когда бесхвостые суют нос в их дела. Чем, по сути, наш юный друг промышлял на протяжении нескольких лет.

Абушкан, богатейший торговец живым товаром на территории древного континента, к котейкам питал особую страсть. Его верные охотники крали для него мокроносых малышей в колоссальных масштабах. Он их обучал, растил, а после, по истечении трех лет, подростками, продавал в различные части света. Острова калакеанского бассейна не являлись исключением.

Плантации, работные дома, корабли. Цирки, дворы знатных вельмож и даже военные гильдии. Везде, где требовались ловкие руки, сильная спина и огромный запас выносливости – катаджи пользовались спросом. Экзотичные, умелые, склонные к наукам. Неприхотливые в еде, способные к языкам, всегда верные тем, кому их продали.

Ведь так завещал вожак стаи. Вожаком они считали работорговца, ведь он научил всему, взрастил их. Нашему герою да и другим кэтхантерам, оставалось только доставить малышей в нужное место, изначально отняв у самки. Разводить катаджи в неволе Абушкан не видел смысла. Так терялась сама суть естественного отбора, что позволяла выжившим взрослым катаджи становиться вершиной пищевой цепи. Зачатые, а после выращенные в неволе, в более комфортных условиях, нежели предки, были на порядок слабее. С каждым последующим поколением такая тенденция усиливалась, и ее мы можем явно увидеть у тех котиков, которые жили, плодились в людском обществе. Олюдевшие катаджи теряли звериную сущность, на базу которой опиралось все многообразие талантов диковинных созданий. Тем более, малюток котеек всегда хватало. Вокруг его владений расположились сотни поселений мохнатиков. Угодья обширны, а конкурентов безбожно "душил".