Книга Дракстрём, страница 21 – Агсин Атум

Огибая Эйдфристейн с запада на север, мореходы распрощались с этим дивным на вид островом с горной грядой практически вдоль всей его загадочной суши. Искусственно высаженные деревца мирно смотрели вслед уходящим вдаль кораблям, а между их мрачными стволами можно было разглядеть провожающих их в путь жрецов. Точно также недвижимо, словно вовсе не живые, стояли они, подобно своему истукану, который так и остался молчаливо зиять своими пустыми глазницами. Ни одной женщины, ни одного ребёнка повстречать так и не удалось, видимо их вовсе не выпускали на время прибытия чужеземцев за пределы поселений или они сами не желали выходить, дабы слёзно не провожать своих мужей в поход, если они вообще здесь когда-нибудь плакали. Всё это были лишь догадки. Даже животных увидеть на острове было невозможно, а ночью стоит такая тишина, словно и того находишься посреди безлюдного пространства, и лишь плеск волн сокрушал этот бескрайний лишённый звуков мир.

Погода вновь сопутствовала удачному прохождению на север. На удивление вчерашний ледяной ветер ничем о себе не напоминал, поменявшись ролями с теплотой южного, который задул именно в паруса, наполняя их потоком воздуха, что те, словно напыщенные птицы-фрегаты с побережий Бруваргарда, понесли свои корабли вперёд. Вёсла здесь были лишними, потому у гребцов появилась возможность на кратковременную передышку, чем все с удовольствием воспользовались.

Чистый небосвод радовал своей лазурной глубиной, а морские волны создавали нежную голубую рябь под тушами драккаров, покачивая их словно игрушечные кораблики в ручейках. Море Китов по-прежнему продолжало здесь свои владения. Спокойное и беззаботное, оно наполняло безмятежностью думы моряков, совершенно отодвинув их от мыслей о походе и о предстоящих битвах. Здесь можно было думать только о доме, о своих родных, о том, что сейчас они могли бы это всё увидеть и полюбоваться всей этой необычайной красотой. Так думали многие, но вряд ли такие мысли посещали таких людей, как Викар, от которого всё больше стал брать пример сам Свейн, нежели некогда он хватался привычек от мужественного Аскольда.

Викар был настоящим морским разбойником, он даже, будучи находясь в родных краях на суше, не покидал морской берег, всегда располагаясь в ближайшем кабаке, проводя там день и ночь, а всё награбленное передавал своей семье, которая приходила встречать отца. С некоторых пор он также начал передавал все трофеи своему сыну Вагни, нёсшему их домой, оставляя отца прогуливать поделенные остатки. Такой образ жизни устраивал, возможно, лишь одного Викара. Он был тем, кто подобно воинам Эйдфристейна жил битвой и не мог выносить мирскую жизнь. Хромой на одну ногу, он умудрялся проделывать вылазки, каким позавидует здоровый молодец. Его орнаменты на бритых висках наверняка что-то символизировали, о значении которых Ёрмунд мог лишь только догадываться, порой встречая их мелькающими по палубе. Викар не любил сидеть на месте, постоянно выбирая себе новых компаньонов, о чём-то беседуя и что-то им рассказывая, что те валились с ног со смеху, держась за животы.

Ёрмунд не искал общения, а уж тем более дружбы с Викаром, но Свейн был совершенно иного мнения, всегда предлагая своему товарищу присоединиться к их весёлой компании, от чего юноша всегда категорически отказывался. Причиной тому, скорее всего, было родительское воспитание и характера самого отца Ёрмунада Алвиса, который передался сыну в наследство. Алвис никогда не приветствовал особенных шумных компаний, предпочитая одинокую и тихую рыбалку. Даже на корабле он более отдавал предпочтение заниматься провиантом, отчего любые другие воины с радостью отказывались, выбирая бесполезную болтовню, как куда более важное дело. Ёрмунд не занимался провиантом, так как это делал его отец, тщательно проверяя трюмы, соблюдая особенные режимы для сохранности на долгие недели и скрупулёзно возясь с ящиками, но охотно ему помогал в этом, мало вникая в саму суть.