Книга Нож для бумаг, страница 76 – Алексей Кукушкин

— Про человеческий дух говорит цифра жизни^[73], стоит лишь сложить дату, месяц и год рождения и получим простое число, и появиться возможность узнать, кто сидит перед тобой, а если сидит несколько, то сумма всех простых чисел будет вашей общей цифрой, позволяющей, или наоборот не подходящей, для решения какого-либо вопроса. А душа человека просчитывается по знакам зодиака, но она мне практически никогда не интересна, хотя, если надо использовать человека в своих целях, а дух у индивидуума не сформирован, то приходиться прибегнуть к гороскопу.

— А, например какая у тебя цифра жизни и знак зодиака?

— Цифра жизни у меня, родившегося 16 октября 1841 года равна 4 – женское начало, я уравновешенная натура, способная находить выход из различных ситуаций, а знак зодиака у меня – Весы, с обостренным чувством гармонии, пропорции, ритма и цвета!

— Постой, но ты использовал летоисчисление западных стран! Да еще заменил летоисчисление от великого архитектора-тектона Христа, на единицу? А как тогда считать, что век идет в данный момент 19-й?

— Все просто! Единица, от имени – Один – верховный Бог, и ставить ее надо, а то, что сейчас в 884 году идет 19-й век, объясняется тем, что слово сто, до недавнего времени происходило от слова денежная стопа. А, это в свою очередь была такая система, для незрячих на монетках, да и просто неграмотных рисовали точечки. Внизу девять точек, выше восемь, затем семь, и так далее… получается сорок пять. По другой системе проверки репродуктивный возраст женщины примерно – сорок пять лет, тот же бабий век! Вот и получается, что если 884 разделить на 45, то мы сейчас живем в девятнадцатом сорокапятилетнем периоде, а ты все по Мейдзи, да от другого правителя считаешь! Надо все знать, – улыбнулся маркиз.

Любопытство Умеки в знаниях было удовлетворено, чего не скажешь о простом женском желании в любви и ласке, так необходимой любой женщине, и которых никогда не бывает достаточно, а мужчины не понимая этого, все находят себе какие-то хобби, занятия, службу и развлечения. Понять не могут, что удели женщине больше внимания, и она готова идти за тобой на край света, загрызть любого и горы ради тебя свернуть!

5 марта i884 года. Императорский дворец Токио, утро. В большом зале императорского дворца состоялось торжественное заседание самого императора Муцухито, премьер министра Ито, главнокомандующего армии сёсё Ямагата Аритомо и главкома военно-морского флота Сано Цунэтами. Присутствовали еще чиновники и главные министры экономики – Сято, торговли – Хабаяси, транспорта – Миято, и все остальные.

В начале встречи, император поблагодарил всех участвовавших в операции по урезанию Сиама. И наградил премьер-министра Ито Хиробуми, Ямагата Аритому и Сано Цунэтами орденам “Золотого коршуна” 3-й и 2-й степени каждого, со словами:

— Вы принесли спокойствие на землю империи и уверенность в своих силах сынам Ямато, показали, как надо воевать, удивили мировое сообщество, достигли выдающихся успехов на земле и на море. А также в строительстве верфей, – император посмотрел на Ито, – укреплений, – глядя на Ямагата, – и впервые не только высадили где-либо десант, а прямо во вражескую столицу полностью, её подчинив, и тем самым выиграв войну.

Министров и чиновников после награждения главных фигурантов наградили медалями почета, а затем отправились праздновать. Потребовали удалиться, даже слуг и секретарей, в зале остались четыре человека, стоявшие в полной тишине и смотревшие друг на друга. Тридцатидвухлетний император Муцухито (цифра жизни 3), сорокатрехлетний премьер-министр Ито (цифра жизни 4), сорокашестилетний Ямагата Аритомо (цифра жизни 4) и шестидесятидвухлетний Сано Цунэтами (цифра жизни 8) ждали английского гостя. И он появился сэр Генри Чарльз Кит Петти-Фицморис грациозной походкой как пантера, одетый в строгий торжественный костюм, без оружия, даже спрятанного под одеждой плавно двигался к четверке самых влиятельных японцев. Остановился в шести метрах от императора, сделал поклон и поздоровался. Японцы учтиво ответили, и император жестом разрешил гайдзину говорить, а взглядом беседовать с ним маркизу Ито. Императору было и не положено по рангу общаться с генерал-губернатором Канады, и по объему знаний он не тянул на полноценный диалог, с допуском, ко всем тайным знаниям английской короны и масонов высшего градуса, сэру. Маркиз Лансдаун после пространного списка пожеланий и слов, положенных по церемонии, произнес: