Книга Пятый Дракон, страница 96 – Лия Арден

Моё лицо вспыхнуло от непрошеных мыслей, и я пихнула старшую в плечо, отчего та со смехом завалилась на траву. Она это специально, чтобы меня смутить. И у неё получилось. Я с удвоенной силой плеснула воды из ручья в пылающее лицо. Риша залилась хохотом, наблюдая за моими попытками.

— Раян что-то сделал?

Я замерла, боясь обернуться и выдать себя. Всё веселье исчезло из голоса Риши. Мой взгляд забегал по противоположному берегу, я гадала, чем выдала себя.

— Ты злишься на него, – подсказала старшая, прочитав мои мысли.

— Да, и не только на него. На тебя и Калида тоже, – пояснила я, хотя моя злость потухла до слабо тлеющих углей.

— Почему? – Риша тут же села, подобрав под себя ноги. – Что мы сделали?

— Вы что-то скрываете. Опекаете меня так, будто я пятилетнее дитя, но своей опекой вы не защищаете, а ширите пропасть между нами. Я чувствую себя отвергнутой, словно я за чертой. Отдельно.

— Нет, нет, малышка Аша! – Риша растерянно замотала головой, отчего её чёрные, влажные после умывания пряди ударили по щекам. – Мы ни в коем случае не отгораживаемся от тебя. Просто решили, что не стоит вываливать всю правду сразу. Но ты всё равно больше всех злишься на Раяна. В чём дело?

Я вздохнула и рассказала о произошедшем. Обо всём. О секрете моего исцеления, о том, что я убиваю людей поцелуем, о близости с Раяном и о собственных ощущениях в теле. У меня не было матери, которая поведала бы о любви и помогла бы разобраться в подобных чувствах. Тора, несмотря на заботу, не была мне сестрой, а Наён хоть и могла похвастаться большим опытом в физической близости, но вряд ли понимала многим больше меня. Однако Риша действительно обо мне заботилась и могла помочь разобраться в ощущениях. Иногда мой откровенный рассказ сбивался, пока я наблюдала на лице Риши весь спектр возможных эмоций, начиная с удивления и восхищения до печали и раздражения.

— Он наш хранитель, Риша. Я не… такого не должно быть.

— Я не стану вынуждать тебя решать, что ты чувствуешь, малышка Аша. Сейчас, кроме растерянности, ты мало что испытываешь.

— Мне кажется, я предаю Джуна. Я не врала и люблю его до сих пор, но… когда Раян рядом, я не могу заставить себя его оттолкнуть. Я не… хочу этого делать.

Я повертела подаренный Джуном браслет на запястье. Боясь потерять, я не снимала его с тех пор, как Раян мне его вернул. Мысли о друге приносили боль, заставляли сожалеть о каждом утерянном мгновении. И чем дольше я об этом думала, тем сильнее увязала в страхе и смятении. Мир буквально на глазах терял краски, которые Раяну удавалось возвращать. Риша посмотрела на меня с искренним сочувствием.

— Ты же понимаешь, Аша, что Джуну твои страдания не понравились бы, – напомнила она. – Я день за днём вспоминала наших малышей, которым предстояло сменить оранжевые одежды. Думала об утерянных мечтах Джуна и остальных учеников в чёрном, которые были буквально в шаге от звания мастеров. Ты не знаешь, но у Минсу была возлюбленная в городе. Он намеревался оставить храм после официальной смены хранителя. Раян знал об этом и заранее дал ему свободу, Шин часто прикрывал задницу Минсу, когда тот сбегал из храма ради мимолётных свиданий. Он собирался завести семью.

Я ощутила привкус горечи во рту, в глазах защипало от сожаления о всех потерянных мечтах. На мгновения я позволила себе вспомнить ту идеальную картину будущего, которую представляла перед сном в доме наместницы. Дедушка на старости лет греется под лучами солнца, предаваясь безделью, всеми уважаемый Раян приводит новых учеников в храм, Наён с Торой ведут Шилин к большему процветанию, старшие, среди которых и Джун, забавляются, давая младшим ученикам сложные задания, и я в храме, стараюсь быть полезной для близких. На миг я зажмурилась и усилием воли проглотила тоску. Глаза остались сухими, а наши друзья мёртвыми.