Книга Проклятие прабабки. Род одиночек, страница 84 – Анна Чернышева

Пусть воля моя будет крепче ветра,

Пусть тело моё будет желанно,

Пусть имя моё будет вечно.

Пусть вяжет ко мне любимых крепко,

Пусть сила моя над ними будет,

Пусть слово моё звучит слепо,

Повиноваться они мне всегда будут!

Произнесла три раза над водой и ощутила озноб, как будто мощная сила судорогой прошла сквозь её тело и Варя быстро, пока не передумала, облила себя этой водой. Потом спешно промыла волосы мыльным раствором, хорошо ополоснула и под конец вылила на пряди ромашковый отвар. Он придавал кудрям золотистый отблеск и нежный травяной аромат. Да будет так, как я сказала, – напоследок произнесла Варя, завернулась в чистую простынку и вашла из бани наружу.

Зашла в баню одна Варя – вышла совсем другая. Эта новая Варя совсем не хотела быть битой миром. Она готовилась сама управлять своей судьбой и брать всё то, что даёт ей жизнь. Она и раньше хотела всего самого лучшего и побольше, но сейчас была полна решимости не ждать милостей у судьбы.

Перво-наперво Варя перестала заплетать косу. Верила в колдовскую силу своих волос цвета потемневшей меди, рассыпала их по плечам, с удовольствием чувствовала их приятную тяжесть. Вторым делом укоротила юбку – старую просторную крестьянскую одежду, бившую по ногам при ходьбе и тяжелевшую от росы, набранной с утра с высокой травы. Варя давно уже мучилась с ней, а сейчас отрезала от нее кусок длиной в локоть и открыла миру стройные щиколотки. Сейчас они были затянуты в её старые зимние ботинки, в которых она приехала в барский дом, а летом будут по-крестьянски босыми. Свобода!

Из отреза ткани, получившейся от подола, сшила Лидочке платьишко. Кроила, примеряла, сшивала лоскуты, и теперь девочка топала по избе в синем платье из хорошей, добротной ткани. Пришила спереди дочке кармашек, куда та с удовольствием складывала свои нехитрые игрушки да найденные во дворе камушки.

Всё чаще пропадала в лесу, с удовольствием разминая ноги, вдыхая запах новеньких, светло-зелёных листочков. Соскучилась за зиму по свободе и одиночеству – в избе остаться наедине со своими мыслями было очень сложно, да и ребёнок не давал прохода. Мамкал, висел на руках, требовал внимания. А сейчас, по весне, в лесу никого из людей не было, и Варя мысленно пила весенние соки, эту молодую яркую природную энергию, и расцветала.

После своего банного заговора с удовольствием отметила, как изменился Синицын. Молодой красноармеец слушался её беспрекословно, исполнял любые прихоти. Варя, грешным делом, даже иногда придумать не могла, чем бы себя потешить. Что с него взять-то?

А вот Соколов на глаза не попадался. Выезжал с мужиками на пашню, готовился к посевной, проявил свою недюжинную хозяйскую хватку. Будучи городским, умело пользовался советами тестя и васильевских старожилов, потому и снискал себе уважение не только бедноты, но и крепких, зажиточных мужиков. Вместе делили угодья, распределяли, кто где сеет. Смело несли мужики ему семенной материал, знали, что он теперь местный, во вред деревне не сделает ничего.

Варя же злилась этой его деловитости. Когда была дома – выглядывала в окно, сторожила лихую рыжую голову. Хотела видеть его, ловить взгляд на себе, чувствовать внимание. Но не получалось его встретить, как ни старалась. Будто оттолкнула от себя его колдовством, а не приманила. Днём делала запасы, развешивала пучки, растирала в каменной ступке кору и сушеные грибы, нарезала кружочками корнеплоды и расстилала на оконце, под весеннее солнышко. А ночами грезила о Матвее, гладила своё тело, умирала от любви и желания. Бурлила молодая кровь, просила ласки и душевного тепла. Не хотела быть для него любовницей, мечтала быть жизнью его, кровью его, чтобы не мыслил себя без неё. Без устали заговаривала его, призывала, молила о любви. Под утро забывалась беспокойным сном, но и на рассвете просыпалась разбитая, с мутными снами.