Онлайн книга «Проклятие прабабки. Род одиночек»
|
Варя обернулась к кавалеру и тихонько попросила: — Поцелуй меня, Синицын! Тот, недолго думая, прижался к ней горячими губами и обдал запахом самогона. Но Варе так хотелось в этот момент чувствовать себя любимой, желанной, живой, что она прижалась к тщедушному телу и растворилась в поцелуе. Синицын обхватил её голову своими руками, терзая губы, и, развернувшись, прислонил к деревянной стене. Стукнула дверь, кто-то вышел, но они продолжали пьяно целоваться, не стесняясь и не обращая внимания. Только когда Варя оторвалась от губ Синицына, увидела спину Матвея, который удалялся куда-то в сторону дворовых построек. Хмыкнув, она схватила Синицына за руку и потащила танцевать. Сегодняшний вечер только её! Глава 16 В горнице вечер разгорелся вовсю. Плясали пьяные бабы, прижимаясь к своим мужичкам. Веселилась Матрёна, кружась в центре горницы и потряхивая массивной грудью. Её отец жарко беседовал с Евдокией, которая раскраснелась и вовсю кокетничала с ним за чаркой самогона. Разомлевший Синицын ни на шаг не отставал от Вари. Она то и дело ловила его обожающий взгляд и косилась на Соколова – видит ли? Тот старательно отводил от неё наглые глаза, но Варя нутром чуяла, что следит. Ловит каждый её шаг, каждое словечко. Ласкает взглядом лицо, провожает растрепавшиеся кудряшки. Заколки из Вариной прически выпали, и она уже кружилась в танце, окружённая облаком из подпрыгивающих медных кудряшек, отливающих золотом в свете керосинок. Наконец вечер перетёк в ту стадию, когда перепивших мужиков увели домой их жёны, а остальным расходиться не хотелось. Варя выбила всю хмель задорными танцами – так, что болели пятки. Синицын по-прежнему вился возле неё хвостом, а поэтому почти не пил. Ему хватало опьянения от своей любви. Матрёна сонно глядела осоловелыми глазами на мужа, но гостей не выгоняла. Её отец с Евдокией куда-то исчезли, и в целом в горнице остались только две парочки: чета Соколовых да Варя с Синицыным. Они сидели плотным кружком и разговаривали. Матвей выговаривал Матрёне за то, что никак не уберёт иконы с Красного угла. Объяснял: — Всё это бред и опиум для народа! Как ты не понимаешь, богатеи с помощью церкви сотнями лет управляли нами, а мы и рады. А теперь нужно всё это искоренять, а ты противишься! — Ну как же, – возражала ему жена. – А молитвы? Ведь помогают они! И как же на службы не ходить? Детей теперь, что ли, не крестить? — А твои молитвы помогли тебе мать спасти, когда она от тифа умирала? – Матвей насладился произведённым эффектом и по очереди посмотрел поражённым гостям в глаза. – Нет там, наверху, никого. И не было! Поняла? Матрёна опустила голову и замолчала. И пока она сидела, понурившись, встряла Варвара: — Матвей Ильич, ну неужто ты сам никогда в церкву не ходил? Не крещён сам? — Я-то ходил! – разгорячённо проговорил он. – У меня та церква вот где! – Он красноречиво провел ногтём по горлу. – Моя мамка в той церкви обреталась, да попов слушала! А те её к смирению призывали. Молилась часами, а потом шла и… Тут он на полуслове замолчал и поник. Пьяно смахнул слезу и продолжил: — У купчишки одного моя мамка в содержанках ходила. Я по малолетству сперва не понимал, а потом, когда подрос, видел у неё то синяки на шее, то кровоподтёки под платьем… А потом ходила, грехи к тем попам замаливала, да копеечки ещё совала им, чтоб от греха-то откупиться… |