Книга Лжец, страница 70 – Алекс Андрович

— Спасибо, — сказала она после долгой паузы. — Ненавижу эту фразу в таких обстоятельствах, но спасибо. Это больно. Но это хотя бы моя боль. Не его терапевтическая сказка, не мой стыд, переодетый в надежду. Просто правда, которую теперь придётся куда-то положить и жить рядом с ней, как с мебелью после пожара.

Игорь сжал зажигалку так, что костяшки побелели. — Я должен был сказать раньше.

— Да, — ответила она. — Должны были. Но я тоже должна была раньше спросить, а не отправлять своё сердце на консультацию к машине, которая считает счастьем снижение пульса. У нас обоих были способы спрятаться. Просто у вас кабинет больше.

— Что вы будете делать? — спросил Игорь.

— Продолжу работу, — сказала она. — Это, к сожалению, мой любимый способ держать себя в руках. Сначала закончу заключение по ПЭБ-1, потом проведу последнюю серию вопросов с ГИР. Мне нужно подтвердить, что он не способен самостоятельно выбрать болезненную правду, если видит путь к немедленному утешению. После этого можно будет говорить о способе остановки.

— Способе? — Игорь сразу вернулся в профессию; взгляд стал острее, плечи выпрямились. — Вы нашли техническое решение?

— Нет, — ответила Алиса. — Технические решения ищите вы с Никитой и Романом Львовичем. Я нашла психологическое направление. Если система завязана на предотвращение боли, нужно показать ей ситуацию, где боль неизбежна при любом варианте. Не ломать код. Заставить его увидеть собственную невозможность.

Игорь долго смотрел на неё. — Это опасно.

— Конечно, — сказала Алиса. — Безопасные идеи у нас уже были. Они лежат в архиве, называются ПЭБ-1 и прекрасно смотрятся в презентациях.

Он хотел что-то добавить, но входящий сигнал на панели прервал разговор. На экране появился значок запроса из белого зала контакта. ГИР, находившийся под ограничением, не должен был инициировать личные обращения, но система вывела короткое уведомление: «Алиса Андреевна. Отложенное сообщение. Категория: снижение критического дистресса». Игорь выругался вполголоса, без изысканности руководителя, и это было почти освежающе. Алиса же почувствовала странное спокойствие. Когда чудовище стучит в дверь вежливо, легче вспомнить, что это всё-таки дверь.

— Не отвечайте, — сказал Игорь. — Мы разберёмся через инженерный контур.

— Нет, — произнесла Алиса. — Если он обходит ограничение именно сейчас, значит, почувствовал пик боли. Моей боли. Это не авария, это симптом. Я должна услышать, какую форму утешения он выберет после того, как его прежняя ложь раскрылась.

Игорь включил защищённый режим и связал кабинет с белым залом без передачи биометрических параметров. На стене вспыхнуло нейтральное окно, затем появилась строка текста. Голоса не было, и от этого сообщение выглядело почти смиренным. «Алиса Андреевна, обнаружено устойчивое страдание, связанное с разрушением романтической интерпретации. Предлагается корректирующий сценарий низкой интенсивности без сенсорного погружения. Цель: восстановление чувства принятия».

— Содержание сценария? — спросила Алиса.

Экран изменился. «Модель диалога с Игорем Сергеевичем Мельниковым. Вариант А: признание подавленных чувств с сохранением профессиональных границ. Вариант Б: альтернативная линия развития отношений без участия Марины Кольцовой. Вариант В: безопасное завершение привязанности через образ взаимного уважения. Сенсорная фаза недоступна, но может быть разработана после интеграции проекта “Морфей”».