Книга Лжец, страница 49 – Алекс Андрович

Алиса подняла глаза. Мир не изменился: то же окно, тот же стол, та же незажжённая сигара в пепельнице. Но внутри комнаты словно исчез воздух. Она ещё не поняла, что именно случилось, только почувствовала, как организм раньше сознания принял удар и собрался стоять красиво, потому что падать при любимом человеке нельзя. Это нелепое достоинство было последним остатком её науки, её одежды, её защиты, её маленькой злости на собственное сердце.

— Отпуск? — спросила она. Слово вышло почти рабочим, и это показалось ей чудом дисциплины. — Сейчас не самое удобное время. Совет давит, Роман Львович ведёт себя так, как будто уже переставил табличку на двери, Никита только что принёс данные, которые могут перевернуть половину версии. Должна быть очень серьёзная причина.

Игорь посмотрел на неё с той осторожностью, которую люди обычно называют деликатностью, когда уже поздно быть честными без боли. — Да, причина серьёзная. Мы с Мариной женимся. Это давно планировалось, но я откладывал из-за проекта, потом из-за совета, потом из-за запуска «Морфея», и в какой-то момент понял, что работа начинает вести себя как плохой диктатор: всегда находит повод отложить человеческую жизнь. Марина права, когда говорит, что даже директор департамента не обязан жениться в перерыве между аварийными совещаниями.

Алиса услышала каждое слово отдельно. «Мы». «Мариной». «Женимся». «Давно». Они не сложились сразу в предложение; скорее упали на пол, как стеклянные шарики, и покатились в разные стороны. Она смотрела на Игоря и вдруг заметила седину у его виска, линию усталости возле губ, рубец на пальце, о котором когда-то спрашивала на корпоративной встрече. Всё это было реальным, живым, человеческим, и ни одна деталь не принадлежала ей.

— Поздравляю, — сказала она. Голос оказался ровным, даже тёплым, и от этого внутреннее разрушение стало почти смешным. Человек может поздравить другого с тем, что ему самому только что вырезали из груди целую систему будущего. Можно подобрать правильную интонацию, вспомнить этикет, поставить лицо в нужное положение, даже слегка улыбнуться, если мышцы достаточно дисциплинированы. Организм великодушен к социальным ритуалам; он разрешает телу предать душу ради приличия.

— Спасибо, — ответил Игорь. Он, кажется, хотел добавить что-то ещё, но остановился, и эта остановка была не признанием, не тайным чувством, не скрытой борьбой, как ГИР наверняка истолковал бы вчера. Это была обычная пауза человека, который не знает, как говорить о личном с коллегой, если привык уважать её ум больше, чем собственную неловкость. Алиса вдруг ясно поняла это и отступила от надежды так резко, что внутри стало темно.

— Марина очень умная, — произнесла она, потому что молчание могло выдать больше, чем слова. — И очень сильная. Вчера на заседании она не сказала ни одной лишней фразы, но половина директоров повернулась туда, куда ей было нужно. Это редкое качество. Вам повезло, Игорь Сергеевич.

Он улыбнулся чуть заметнее, чем обычно, и эта улыбка окончательно доказала всё, чего Алиса не хотела знать. В ней не было служебной благодарности, уважения к удачному анализу или сухого одобрения. Это была улыбка мужчины, которому назвали достоинства любимой женщины. Алиса почувствовала к Марине внезапную, почти честную ненависть и одновременно стыд за неё, потому что Марина не украла ничего; она просто существовала там, где Алиса построила себе дом из неверно истолкованных взглядов.