Книга Сберечь тебя. Бессмертие для Дракона, страница 77 – Арина Рекк

— Я слышала про него только истории, сама не помню ничего, но уже так сильно скучаю, — она продолжает улыбаться своим мыслям, будто получает удовольствие даже от этих эмоций. — Ты знаешь, тут так тянет, — она прикладывает руку к груди и прикрывает глаза, — будто зовет куда-то.

Делает паузу, чутко прислушиваясь к чему-то внутри себя, но вот распахивает голубые глаза с зарождающимися в них смешинками и добавляет:

— А еще, будь он сейчас лысым и рыжим одновременно, мне не важно.

Я улыбаюсь, вспоминая тот разговор, когда маленькая еще Киа волновалась о внешности своей пары.

— Его сейчас может еще даже не существовать, — Киа снова облокачивается руками на перила, с губ ее так и не сходит улыбка, — но я так жду его.

Ничего не добавляю, потому что все слова, которые я мог бы сказать, и без того ей известны. Просто стою рядом, смотрю на ночной лес, медленно вдыхаю свежий запах влажной почвы и вслушиваюсь в тихий шелест листвы.

Я найду слова, если когда-нибудь ей будет грустно или одиноко. Но сейчас она счастлива в своем ожидании. И это главное.

В монастырь Ринар со старухой переместились прямо с пляжа, а появились уже в зале. Перемещения и поиск нужных компонентов заняли времени столько же, сколько мне потребовалось, чтобы дойти пешком через узкую полосу леса до полуразрушенного поместья, которое неожиданно стало мне домом. Домом, на столе которого осталась стоять белая фигурка дракона. В котором на продавленной софе я провела лучшие минуты за последние годы. В котором обо мне заботились, и чем дольше, тем трепетнее. И почему-то у меня стойкое ощущение, что совсем скоро я должна буду расстаться с этим местом. Расстаться, возможно, навсегда.

Когда я увидела Рина в следующий раз, он уже был в льняных брюках. Рубашкой не озаботился, но смущать меня обнаженным телом перестал. Они появились, стоило мне только присесть на софу и задуматься, отчего же мне совсем не волнительно? Ведь если все пройдет так как надо, совсем скоро я обрету свое собственное тело и смогу наконец-то увидеться с родителями. А еще Ринар взглянет на меня иначе. Отчего же настроение мое такое, будто я уже проиграла? Как букашка в сети паука, залипла, обездвижена, и осталось только ждать развязки.

При виде Ринара улыбнулась, подумав, что настроение мое перестало реагировать на присутствие старухи, а ведь раньше неизменно портилось. Смотрительница сжимала в руках шприц с длинной и толстой иглой. В колбе шприца не смешиваясь волновались две жидкости: одна прозрачная и густая, и вторая — черная и матовая, не оставляющая следов на стеклянных стенках. Под мышкой старуха зажимала перемотанный лентой будто покрытый ржавчиной кожаный чехол с инструментами. В прошлый раз я видела его разложенным на столике рядом с кушеткой и от воспоминаний о наборе, больше напоминавшем пыточный, вдоль позвоночника невольно прокатывается холодок предостережения.

Оставляя за спиной старуху, Рин направляется ко мне. Подходит близко, присаживается на корточки и, не тая чувств, обхватывает мои ладони своими. Его губы касаются моих пальцев, и я запоминаю этот миг, обрисовываю подробности в памяти, запоминаю эту нежность как нечто бесценное, неповторимое, потому что такого мига уже не будет. Похожие — да, но этот, окрашенный своими собственными оттенками чувств и эмоций нам не повторить.