Книга Сберечь тебя. Бессмертие для Дракона, страница 61 – Арина Рекк

Делаю шаг, и горячая вода облизывает ступни. Прикрываю глаза от удовольствия. Мне по-прежнему хочется прикрыться от его взгляда, но это инерция, сила привычки, шлейф старых мыслей. Если он сам не хочет отвернуться, кто я такая, чтобы решать за него? Зачем мне шарахаться, воображая его отвращение при виде моего тела? Зачем придумывать то, чего он не испытывает? Уж я-то точно не против его взглядов. Я плавлюсь от этих взглядов. Я плавлюсь от его прикосновений. И поэтому, когда его руки скользят по моей талии, обнимают и притягивают к себе, будто приглашая в объятия, но не настаивая, я не сопротивляюсь. Делаю шаг смело, без сомнений, потому что сейчас я уверена в том, чего хочу на самом деле.

Рин подхватывает меня на руки, и в воду мы погружаемся вместе. Я впервые позволяю себе почувствовать себя желанной. Я перестаю думать о том, как это будет, если вдруг я пойду дальше, перестаю фантазировать о том, чего не знаю, не кормлю больше страхи, но щедро, не скупясь, подкидываю дров в осознание момента здесь и сейчас. Это непросто, за два года в плену я привыкла считать себя ничтожеством, но я упрямо наслаждаюсь ощущением сильного тела рядом, смакую нашу тишину, объятия и поцелуи. Рин касается моих губ нежно, целует без намерения пойти сегодня до конца. Это поцелуй ради поцелуя. Когда объятий уже мало, когда нужно стать еще ближе.

В голову закрадываются мысли о том, как я скажу ему, что хочу подождать? Как сказать, что с этим телом я не хочу идти до конца? Но я бескомпромиссно подавляю ненужные сейчас метания. Я скажу, когда придет время. Если время придет. Если Рин начнет давить. Если он не поймет язык тела.

Рин понимает. Я снова открытая книга для него.

Мы просто купаемся вдвоем, и впервые я не закрываюсь. Я обнимаю его, целую, глажу мокрыми ладонями широкие плечи. Его кожа гладкая, крепкая, под ней тугие мышцы, и трогать его безумно приятно. Я девственница, но до плена жила не в вакууме, я знаю, что можно помочь мужчине с разрядкой разными способами, и уже почти предлагаю использовать себя, свой рот и руки, но передумываю в последний момент. Мне не хочется давать ему это как утешительный приз. Мне хочется делать это не потому что так диктуют правила взаимной вежливости, а по иным причинам, банальным, но правильным. Я хочу хотеть. Но пока что мне хватает его объятий, губ, взглядов и тишины. Этим можно наслаждаться, если не подстегивать себя. Можно просто любить момент. И я люблю. Рина.

Отдыхаю, склонив голову на его плечо, обвив ногами талию. Потревоженная вода мерно покачивается вокруг нас, поют местные цикады, освещают ночь их огни, и я мягко соскальзываю в расслабленную дрему. Когда Рин выходит из воды, просыпаюсь, но глаз не открываю. Прижимаюсь только губами к плечу, устраиваюсь поудобнее и снова расслабляюсь. Сквозь сон слышу резко наступившую тишину. Мы дома? Меня закутывают в одеяло, прижимают к себе. Дома.

Засыпаю я с улыбкой на лице.

Рин

Раннее утро. Я отправляюсь за завтраком для Лин. Все уже привычно, вот только внутри что-то изменилось. Я живу слишком долго, чтобы не заметить отклонение от нормы. Будто серая реальность полыхнула на краткий миг, но потом не погасла окончательно — затаился где-то глубоко огонь. Затаился, чтобы набраться сил и изменить меня окончательно. И от него становится тепло. В центре груди будто тонкая нить, дрожит до недоступного слуху звона. Чувствую вибрацию, которая тревожит что-то внутри, волнует. Непривычное, практически неуловимое ощущение, из-за которой я не спал всю ночь, снова и снова вспоминая жадность, с которой Лин изучала меня. Я живу слишком долго, чтобы не иметь влияния на собственное тело, чтобы не уметь контролировать возбуждение, поток мыслей, возникающие в голове образы. Этой ночью я дал себе право ощутить все так, как если бы не умел ничего. И ощущаю до сих пор, потому что пока я жду завтрак, губы разъезжаются в улыбке, а фокус внимания то и дело проваливается в прошлое, чтобы снова пережить то, как чувствовались ее ладони на моем теле.