Книга Сберечь тебя. Бессмертие для Дракона, страница 19 – Арина Рекк

— Ты парень, но фигура, голос и лицо как у девушки.

Мысли об эльфах вылетают из головы под натиском внимательного взгляда.

Он выделил мне соседнюю с ванной спальню.

— Я принесу одеяло, — изрек Ринар после того, как оглядел запущенное помещение с ветхой, покрытой пылью мебелью. Гостей тут явно не ждали, но я не привередливая.

Прохожу в комнату, оглядываю изгрызенный кем-то, кого лучше не представлять на ночь глядя, матрас и без раздумий стаскиваю его на пол. Логично было бы предположить, что я потревожила чье-то убежище, но видимо тот, кто съел часть матраса, спит и ест в разных местах.

Оглядываю комнату, но не решаюсь на какие-то перемены сверх того, что уже сделала.

Вернувшийся Ринар застает меня сидящей на металлической решетке, на которой до этого лежал покоцанный матрас. Еле держу глаза открытыми, но искушение уложить голову на подушку сильнее желания отключиться. Ведь голова на подушке — это чистый кайф.

Ринар

Переношусь на материк, чтобы почти сразу перенестись обратно на остров с охапкой постельных принадлежностей. Мой городской особняк подошел бы для приема гостей намного лучше, чем развалины на острове, но тогда пришлось бы частично раскрыть свои способности. И хотя драконы оставили после себя достаточно следов, чтобы люди могли создавать порталы, переноситься без порталов они так и не научились. Но вот на необитаемом практически острове, на который не попасть никак иначе, чем с помощью магии, появился гость. Осторожный, лысый, без ресниц, бровей и с девчачьими повадками мальчишка. Я видел родившихся в мужских телах женщин, но все они неуловимо похожи друг на друга. В их глазах, на самом дне, тлеет вызов. В любых мирах они в меньшинстве, и в любых мирах они вынуждены защищать себя и свои убеждения. Лин же другой. В его глазах я вижу много, но не нахожу там ни агрессии, ни застарелой обиды. Мужчины с женскими повадками, женщины с повадками мужчины терпят давление. Даже в тех мирах, в тех временных отрезках, где отклонения от нормы считается своей нормой, с самого детства они учатся защищать себя. Но все это не имеет значения, потому что Лин сейчас в мире, в котором его приговорили бы за один только по-женски лукавый прищур глаз. Как ни крути, но он должен быть другим, иначе ему было бы не выжить тут. Или он не отсюда.

Лин так и не рассказал о себе, проиграл мне четыре желания, но выдал лишь крохи. Я мог бы надавить, выпытать все, но это слишком скучно.

Захожу в выделенную ему комнату и застываю на пороге. Вот опять он как девчонка, сидит, машет ногами, елозя слишком длинными концами носков по полу, клюет носом. При виде меня подскакивает, оберегая при этом правую ногу, подходит, прихрамывая едва заметно и протягивает руки. Смущается тут же, одергивает сам себя. Мысленно, разумеется. Руки вытягиваются вдоль худого тела, пальцы теребят край рубашки. Забавный.

Отдаю ему принадлежности, киваю на пол.

— Что с матрасом?

— А это матрас? — интересуете невинно, и на мой вопросительный взгляд поясняет: — Я думал это корм грызунам.

— Тут не водятся хищники.

— Значит это был очень голодный не хищник, — пожимает плечами.

И вот опять это лукавое выражение в светло-голубых глазах.

Облокачиваюсь плечом на дверной косяк, задумчиво рассматриваю парня.