Книга Алсу и Человек в черном, страница 84 – Сания Шавалиева

— Что с ногой? — чмокнула сестра в щеку.

Вяло отмахнулась.

— Есть будешь?

Отказалась. Попросила найти попутчика до поселка.

— Есть тут один, третью порцию криков лопает. Скажу, чтобы забрал тебя.

— Что за крики? Вкусно?

— Кабачки в язычках ветчины. По мне, так фигня. А у него восторг.

Тот, что сидел за дальним столом, приглашая, помахал рукой. Сестра быстро тронулась к нему. Подвыпивший погрозил ей пальцем, что-то сказал, опрокинул рюмку, потянулся шлепнуть по заду. В ответ получил затрещину…

Через полчаса фура остановилась у поворота к поселку.

— Дальше сама. — грустно улыбнулся водитель.

— Спасибо.

Стала спускаться по ступенькам, тихо вскрикнула от боли. Обязательно найдется незримый угол, об который ударишься больным местом. А она уже сегодня вконец устала, чтобы терпеть и эту боль тоже. После той встречи в сарае, где меч Алсу пришелся по ноге, осталась рана — не глубокая, но очень болезненная.

Признаться, от боли захотелось орать благим матом, но сдержалась, тихо выругалась и захромала к мосту. Какой же он уродливый, каждая колдобина отзывалась жгучими взрывами в спине и пояснице.

Не то что она была нетерпеливой. Нет, в ее жизни были раны похлеще. И те, которые лечились медикаментозно, и те, которые не залечивались никогда. Особенно одна. Можно сказать, с ней случились длительные отношения — почти в двадцать лет. Да… Сложные тогда были времена. Кто-то такие события легко перескакивал, словно играл со скакалочкой, для других, слишком правильных и наивных, препятствие до сих пор казалось непреодолимым. С ее стороны это была страсть, на грани безумия, с его — флирт, мимолетное увлечение. Да… Не надо о грустном. Как же болит нога! Но это — отличная возможность отвлечься от других мыслей. Впервые за последние дни снег порадовал настоящей постельной белизной. Захотелось выпить бокал шампанского и лечь на мягкое, нежное, девственное… как тогда, под звуки музыки, шелест листьев, пение соловья.

Вспомнила, как впервые его увидела. Красавец. Он во всём соответствовал её вкусу: волнистые черные волосы, высокий рост, взгляд с прищуром, словно не смотрел, а оценивал — и ценил. Движения ласковые, мягкие, будто пробовал на ощупь мех животного. И была еще улыбка, которая преображала окружающий мир, озаряя его волшебным всплеском — и приковывала взгляд. С первой минуты знакомства она прониклась поэзией, которая идеально отображала её чувства. А ведь раньше ее бесила литература, музыка и вообще слово любовь вызывало в ней оторопь. Считала это слово надуманным и высокопарным. Когда говорили про любовь, отводила взгляд, кисло улыбалась в полумраке мыслей. Так жили деды, родители, и она знала, что так будет жить сама. Он все изменил, будто открыл дверь в другой, параллельный мир.

Мимо проехала машина, обдала грязью. Не особо заметно, но вполне достаточно, чтобы вынырнуть из грез.

Ты чего встала? Иди, а то замерзнешь, — поругала саму себя и двинулась к магазину.

Она стояла перед темными окнами магазина. На рекламных витражах поблескивали огромные нарисованные фрукты, колбасы… Выглядят, несомненно, привлекательно. Возможно, кто-то и покупался на эти хитрости, но любоваться некогда. На двери красовалась табличка «закрыто». Хмыкнув, толкнула дверь. Однако, табличка себя оправдала. Постучала в стекло.