Книга Алсу и Человек в черном, страница 80 – Сания Шавалиева

— Не торопись, — попросила Королева. — У нас здесь действительно образовалась пара дел. Во-первых, я тоже заметила над поселком огромный сгусток отрэнергии, и надо вызывать акумуляров, и во-вторых, скоро сюда прибудет Акумуляр-317 со своей женой Акумулярой- 999.

— Уже? — присела Алсу от удивления.

— Они прибудут не для дезактивации, а за королевским благословением.

— Час от часу не легче.

— Я не могла им отказать, — вздохнула Королева. — Они уже заложили в капсулу младенца.

После преображения в молодушку Марья Васильевна стала более снисходительна к Янотаки. И все равно, как бы он ею ни восхищался, ни говорил комплименты, мягкая благостность Марьи Васильевны почему-то делала ее менее доступной. Её прежняя суровость, свирепость старой девы, говорящей «нет» из принципа раньше, чем человек успевал поведать просьбу, вводила Янотаки в ступор, поэтому он старался не появляться перед ней.

Марья Васильевна умела принимать решения, но всегда казалась склонной к преувеличению своего милосердия. Поджав идеальной формы губки, отмеченные дорогой французской помадой в тон ярких лепестков алой розы, произносила неизменное: «Я все передам Вениамину Петровичу и потом сообщу его мнение вам».

Алсу считала такое поведение семейным бюрократизмом. Ну зачем Вениамину Петровичу вникать в проблему утюга. Какая ему разница, будет ли утюг находиться в кладовке или на полке в шкафу. Представила, как на время диалога они уединятся в кабинете и будут долго и подробно обсуждать. Марья Васильевна, изложив все «за» и «против» утюга в комнате Алсу, покорно будет ожидать решения, а Вениамин Петрович непременно спросит ее совета.

Однако в ответ на очередную просьбу об утюге Марья Васильевна удивила — потянула из рук Алсу ее оранжевую футболку.

— Думаю, — сказала она, — что у меня получится гораздо лучше.

Вошел Янотаки, и она с суровым видом распорядилась:

— Если господин Ёкки закончил полдничать, выпил свой чай, пожалуйста, попросите его проявить любезность и не пыхтеть в моем присутствии.

«В моем присутствии» было сказано таким тоном, как если бы шло заседание членов правительства, где она председательствовала. Высокомерно вздернув подбородок, она вышла из комнаты, неся футболку Алсу на вытянутых руках.

— Надо было превратить ее в жабу, — прикрыл за ней дверь Янотаки.

— Почему в жабу?

— Характер подходит, а то несоответствие: на вид прекрасная принцесса, а внутри пресноводная. — И он спародировал походку и интонацию Марьи Васильевны.

Его находчивость и точность позабавили Алсу и она громко рассмеялась.

Дверь вновь торжественно распахнулась и в проеме появилась Марья Васильевна. Застывшая любезность в ее глазах сменилась гневом. Глаза из бледно-голубых превратились в красные миндалины дракона. Ее слова были столь же жесткими и горячими.

— Если это я, то вы, господин гость, совершенно конченый Ёкки. Сегодня к ужину не спускайтесь, я обязательно подложу вам яду.

Пока Янотаки бормотал извинения, Марья Васильевна удалилась с величественностью царствующего монарха.

Янотаки больше не рисковал. Он уселся в черное офисное кресло и пару раз крутанулся вокруг своей оси.

— Моя госпожа, вы зачем меня вызвали?

— Ты, наверное, уже знаешь про черного человека? Я сегодня вновь с ним встретилась.