Книга Желтый ценник, страница 42 – Сания Шавалиева

— Володька, чай будешь? – кричала какая-нибудь заботливая душа.

Володька уже по голосу узнавал, кто предлагает. С этой можно и пошутить – эта не обидится.

— Твой не буду, – громко отвечал Володя.

— Это почему? – обижался голос.

— Я от твоего чаю возбуждаюсь.

Автобус разрывало от хохота. И тут же неслось со всех сторон разными голосами:

— Молоток, не пей. Точно тебе говорю, мой муж попил уже раз.

— Да я только малеха.

— Мой возьми.

— Бабы дуры.

— Заткнитесь, спать не даете.

— Володька, у меня есть книга про любовь. Там жениха точно так чаем опоили.

— Володьку не тронь, Генку буди.

Гася пропустила Асю вперед и громко сообщила Володе:

— Вот, привела. – Она ухватилась за ручку и подкинула свое тело в салон. Только в таком рывке она могла подняться на крутые ступени автобуса.

— Где была? – уставился Володя на Асю, явно пытаясь взглядом передать недовольство и усталость.

— На лебедей смотрела, – ответила за Асю Гася.

— Своих бл… не хватает? – Володя переставил «б» в начало слова, и получилось очень смешно и хлестко. В автобусе зычно засмеялись. Ася смутилась и, бесконечно извиняясь, заспешила к своему месту. Дожидаясь, пока Ася с Гасей пройдут в салон, Володя обернулся и громко крикнул:

— Все?

— Вроде все… – голоса нестройные, сомневающиеся.

— Соседей посмотрите, – не унимался Володя, осторожно трогая автобус с места.

— На заднем сиденье два мужика были, – вдруг вспомнила Гася.

— Спят, я проверил, – буркнул Володя, открыл пакет с семечками. Грыз, чтобы не уснуть.

Этого пакета хватит часов на пять, как раз примерно через столько будем в Москве. Сейчас бабоньки утихомирятся. Наступит тихое сопение, постанывание, всхлипывание, шуршание.

Володя любил заезжать в Москву ночью. Пустые проспекты, желтые светофоры, сонные милиционеры. Особенно много их становилось около самого рынка. Прятали машины за поворотом, в кустах. При виде челночного автобуса выскакивали, делали вид, что проверяли документы, меж страниц вылавливали денежку и умело пропадали в ночь досыпать. Незримый шлагбаум поднят, негласный пропуск выдан, номера автобуса переданы по рации. Милости просим в столицу нашей Родины. Дважды автобус не тормозили. Мзда уплачена, проход открыт. Если была попытка остановить второй раз, поднималась тревога. Вывод: или бандиты, или чужие на участке. И оба вывода нежелательные. Челночные автобусы очень часто грабили, и поэтому их охраняли, и за это водители платили, и никто не собирался эти правила менять. В последний раз стало дороже, значит, придется бабонькам раскошеливаться, платить за билет и багаж по повышенному тарифу.

Километров через двадцать стал накрапывать дождь. Странно. На небе вроде ни облачка. Но весной может полить из пустоты.

Почему-то громко зашевелились пассажиры: кто-то стал бубнить, кто-то материться.

В зеркале видно, как, перешагивая через ноги женщин, медленно продвигался мужчина. Один из двух, что ехали сзади. Странные пассажиры: ни словом не обмолвились, на стоянках не выходили. Кутались в теплые зимние пуховики, когда на улице по-весеннему тепло. Но Володя уже привык к такому. Среди челноков довольно часто попадались непонятные личности: стихи пишут, песни горланят, жен бьют, лебедями любуются.

Мужчина осторожно прижимал локоть правой руки к животу, словно боялся уронить то, что там запрятано, и смотрел на водителя в отражение зеркала. «Может, живот прихватило, – думал Володя, одновременно следя за дорогой и мужчиной, – такое часто бывает с новичками». Придется останавливаться – не хотелось бы. Кругом пустота и темень.