Книга Пчела в цвете граната, страница 6 – Сания Шавалиева

Ася вышла к набережной, залитой июньским солнцем. Видимо, у неё внутри находился какой-то компас, который заставляет идти к воде. Тот же компас заставляет искать место поукромнее, тихо ойкать от прохлады речной воды. Ничего сложного, простые телодвижения, это может сделать любая идиотка. Ася сидит в воде, словно наседка на яйцах, и купается в запредельном блаженстве. Как мало человеку надо! И уже плевать на институт, на неудачу с подачей документов. Одно только беспокоит: сердце разрывается от вероятности оказаться увиденной неизвестными людьми. Они сразу всё поймут. Об этом противно думать и постыдно говорить, хотя это один из законов природы.

В воздухе висел комар. Его жужжанье медленно и лениво кружило над водой.

— Вылазь! Хвору прихватишь.

Ася сдавленно взвизгнула, подскочила, юбка парусом легла на воду. Она стояла в воде, потрясённо глядя сквозь кусты на бабу Шуру. От ветра её седые волосы шевелились старой рваной паутиной, а рубашка и юбка пузырились монументальной серостью крейсера «Аврора». Очевидно, топталась она давно, потому что уже скинула обувку и грела пятки о камни.

Каким образом она нашла Асю? Торопилась следом? Ася не подозревала, что за ней подглядывали. Вероятнее всего. Иначе найти её среди завитков кустов было бы невозможно.

— Не смотри так. Я ж в войну в разведку ходила. Так запаршивеешь, что на другой край земли попрёшь. Мы однажды с одним узбеком пошли, я не удержалась, отпросилась на речку – взбрызнуться. Вертаюсь, а на берегу пять немцев вповалку. «Как? – спрашиваю. – Один управился?» А он: «Он тебя смотреть. Я патрон нет, гранат нет, сапёрным лопатком твою мать один немец ёб, второй ёб, другой биляд ёб». Совсем молодой узбек был. Я его тащу, раненого, а он просит бросить. «Ты биляд, сам кровь!» Совсем зелёный узбек… – негромко, почти просительно сказала она. – Твой красный плащ хороший ориентир.

Камень, на котором стояла старушка, и впрямь был тёплым. Знал, наверное, что сегодня пригодится двум особям, и потому целый день старательно вбирал в себя щедрость солнца.

Старушка присела рядом – надёжно устроилась, растопырив руки, вытянула ноги, подставила лицо солнцу. Кожа на лице как кора древнего тополя, шишковатые локти, колени, пальцы на ногах криво топорщатся, наползают друг на друга.

— Ты пойми, это очень важно для меня.

«Что важно?!» – Ася потянула край плаща, на который тощим задом попала старушка. Прорезиненная ткань лениво зашуршала по камню.

— Я пойду, меня уже, наверное, отец потерял.

— Руку дай?

Ася с сомнением протянула руку, почувствовала прохладу и жёсткость старости. Баба Шура сжала Асины пальцы.

— За лекарство спасибо. Загадай желание. Выполню.

«Мужа хорошего», – с лёгким замиранием сердца подумала Ася. Тут же отругала себя за нелепость. Могла бы додуматься до чего-то более оригинального.

— Что ж это у тебя в башке творится! – возбудилась баба Шура, словно услышала Асины мысли. – Впервые такое желание слышу.

— Извините! – глухо проговорила Ася. – Мне… уже нужно идти.

Поднялась и пошла.

Резкий окрик, остервенелая ругань – и вот уже старушка обогнала Асю, трепеща на ветру широкой серой юбкой, болезненно ступая кривыми пальцами.

— Подумай! Я не каждый раз предлагаю.

И Ася сказала негромко, но на этот раз очень твёрдо: