Книга Пчела в цвете граната, страница 141 – Сания Шавалиева

Удобно устроились на ограде фонтана. Больше молчали, чем говорили. И наверное, так и просидели бы в тишине, но тут из пустого фонтана возник мальчишка. Маленький, плюгавенький, он клацал зубами от холода:

— Тётеньки, мяч достаньте.

— А папа где? – огляделась Ася.

— Да не папка это.

— А кто?

— Мамкин жених.

«Развёлся, что ли? Или ходит налево?» Ничего не понимая, Ася переступила через ограду, обходя весенние лужи, попыталась выудить мяч, который застрял между звёздочкой труб.

Когда передала мяч мальчишке, из-за скульптуры спешно появился Раис. Заметив всех троих вместе, испуганно вздрогнул. Глазки забегали. Схватив мальчишку за руку, потащил прочь. Мальчик суматошно заверещал, вырвался, пнул мяч так, что он улетел чуть ли не на другой край площади. Мальчишка затрусил за мячом, Раис следом.

Раскатисто громыхнул первый весенний гром.

Все одновременно глянули на небо. Ровно над их головами утреннее дымчатое полотно воздуха затягивало тучами, они копились со всех сторон, наползали друг на друга.

— Пошли отсюда, – вздохнула Ася.

Заря принялась рассказывать что-то длинное про соревнования, про длинноногую девицу, стриженную под «пацана», про сумасшедшего мастера из цеха «алюминьки». Ася кивала, что-то отвечала, что именно, и сама не понимала. Впрочем, всё сказанное не имело сейчас никакого значения. Заря всё равно пропускала Асины ответы мимо ушей. Она тараторила и тараторила. Когда подошли к общежитию, Заря вдруг заткнулась, вцепилась в Асину руку и так сжала пальцы, что заставила подругу скукситься от боли.

— Больно же, – потянула Ася руку.

Заря не отпустила и тихо взвыла:

— Дядя Вова.

Эти слова заставили Асю стиснуть зубы, спину прошиб холодный пот. Невдалеке, между лестницей и автоматом с газированной водой, она разглядела человека – в джинсах, простом сером свитере, над жёстким воротником рубашки торчала жилистая шея, а над ней блестела лысая голова. Глаза светились, как капли смолы. Ничем не примечательный, если бы не реакция Зари.

Заря вся подобралась, словно приготовилась к бою. Ася услышала её тихое, учащённое дыхание, вырывающееся через нос. Идеальная волчья стойка с вечным двигателем машины-убийцы.

Он тоже увидел Зарю, застыл, как охотничья собака, вытянул морду вперёд. В это мгновение двигался только ветер, поднимая пыль и клочки бумаги.

Ася сейчас воспринимала мир с кристальной ясностью. Её восприятие настолько обострилось, что она уловила запах не только пыли с пыльцой расцветающей мать-и-мачехи, но и приближающегося дождя. Чувствовала не только своё затаившееся дыхание, но и шёпот крови, поднимающейся от живота в сердце, а оттуда в мозг, которому надо сообразить, что делать. Для подраненной Зари это, наверное, будет один удар, короткий выстрел, блеск лезвия ножа, верёвка на шее. Непонятно, какое он избрал оружие. В такие критические минуты время приобретает эластичность: растягивается, пока мозг мечется, изнемогая в поисках выхода.

Вот он уже тянет руки, но они пустые, что-то шепчет. Что ты, гниль, буровишь? Ася напрягает слух, пытается понять и не понимает этого монотонного нежного: «Зорюшк-ка… свет мой… любимая… прости Христа ради…»

Заря с Асей переглядываются в попытке переварить их смысл. Ничего же не понятно. Где те слова ненависти, к которым они готовы? Или это какая-то изощрённая форма пытки? Ася-то выдержит, а вот как Заре справиться?