Книга Сто мелодий из бутылки, страница 53 – Сания Шавалиева

Осень, 1974

«– Говорят, барин-то помер? – при виде обходчика мужик воткнул лопату в грязь.

— А ты помалкивай. – Подрядчик в сопровождении обходчика шёл вдоль невысокого полотна, недовольно осматривался. – Мало сделали. На Кизеловской на версту больше дали.

— Так то ж болото, барин. Люди из ям не вылазят, ничего не видят. Против той земли здесь совсем глухо, валы совсем нечем сыпать.

— Под караулом шибче расстараетесь, – припугнул обходчик.

Мужик смотрит спокойно, на каторге и не такое приходилось слышать.

— Про барина-то правда? Аль гнусь? На той стороне горы, говорят, по заводам и деревням народ бунтует. Железный завод и вовсе прикрыли. Ждут нашего прихода. Приказчик Прошка Иванов неделю носа не кажет, только нарочный от него и к нему каждый день катает. Семён Давыдыч жив был бы, Прошка бы поостерёгся, а так, хитрюга, обнаглел: и убежал подальше, и денежки прихватил…»

Чтение учителя прервал стук в дверь.

— Марья Семёновна, можно? – заглянул в класс директор школы Сергей Анатольевич.

— Конечно. – Учительница поспешно положила книгу на стол. – Пожалуйста, проходите. Я как раз рассказываю ребятам историю становления Губахи.

Директор поспешно представил комиссию из гороно. Оказывается, тема лежала на поверхности. Прослышали про учительницу двадцатой школы, которая копнула вглубь истории. Напросились остаться, послушать. Вчетвером тихо прошли на «Камчатку», шумно протиснулись за узкие парты.

Марья Семёновна смутилась, растерялась, стала говорить путано.

— …Поднялся народ на приказчиков, прислужников. Говорят, девка Дуняха появилась в лесах. Отчаянная была, под защитой земляной кошки стражников плетью охаживала. Видели, якобы над Крестовой горой два страшенных синих огня поднялись, ровно кошка за горой притаилась, уши выставила. Меж них Дуняха и хранилась, даже волкам страшно до жути.

Директор с «Камчатки» покашливал – сигнализировал, чтобы со сказками поосторожнее. Здесь школа, а не деревенская завалинка.

Марья Семёновна тут же перестроилась, интонацию поменяла, говорить стала строже:

— Как вы уже знаете, первое упоминание в летописи о Губахе приходится на 1855 год. Производство природного угля являлось доминирующим в течение всего девятнадцатого столетия и к началу двадцатого века достигло свыше пяти миллионов пудов в год. Первоначально добыча угля велась в очень ограниченных размерах, но резко возросла с постройкой в 1879 году железнодорожной ветки Чусовая – Усолье, проходящей через Губаху. Одним из владельцев многих заводов, рудников, соляных промыслов, а также более пятисот тысяч десятин в Пермской губернии являлся граф Лазарев, а по сути главным распорядителем хозяйства был Семён Давыдович Абамелек, зять графа, муж его третьей дочери. А из воспоминаний князя Мещерякова, сослуживца Семёна Давыдовича, мы знаем, что редко было встретить человека более симпатичного, каков был Семён Давыдович…

— Марья Семёновна, – вновь загундел с задней парты директор. – Как-то глубоко вы копнули. Ну кому интересен какой-то Семён Давыдович. Лучше расскажите, как тяжело строилась дорога. Как там у Некрасова… «Прямо дороженька: насыпи узкие… а по бокам-то всё косточки русские…» Расскажите о Великой освободительной революции, послереволюционной Губахе. Планах пятилетки, трудовых подвигах шахтёров и работников коксохимзавода. Ведь благодаря им Губаха процветает. Неужто нечего сказать?