Книга Сто мелодий из бутылки, страница 44 – Сания Шавалиева

В ожидании продавщицы Ася уселась рядом со знакомым стариком на обочине. Старик готовился к торговле, аккуратно раскладывал самодельные обереги на деревянном ящике.

— Что? Достали? – Старик кивнул на ватагу пацанов, примостившихся за автобусной остановкой.

— Я деньги потеряла.

— На то они и деньги, чтобы их терять. – Чуть подвинулся на ящике, освобождая место Асе.

Ася выпучила на старика глаза. Дурак, что ли? Что говорит?

Люди проходили мимо, редкие останавливались, здоровались, разговаривали со стариком. Иногда попадались всезнайки, их выдавала беспокойная манера говорить быстро, стремительно выдавать чужие секреты. Способность одновременно говорить и высматривать события подкрепляла их способность «все знать». Кто выиграл машину, кто не пришёл на хлопок, кто бросил жену с тремя детьми. Старик внимательно слушал, иногда кивал, зевал с нетерпением, ожидая окончания разговора, или, попав под обаяние сплетника, добавлял свою новость. Это служило поводом отправить болтушку дальше по этапу.

Ася сидела рядом: насквозь пропитывалась поселковыми историями и не спускала взгляда с двери магазина. С грохотом подкатил мотоцикл с люлькой. Приземистый плотный водитель был чем-то раздражён, ходил вокруг мотоцикла, пинал с разных сторон переднее колесо, одновременно сурово огрызался на женщину, которая сидела в люльке. Женщина не прерывала, испуганно молчала, не спускала с него взгляда. Он безнадёжно махнул на неё рукой, зашёл в магазин и скоро вернулся с железкой. Что-то сердито крикнул человеку с топчана и взобрался на мотоцикл. С грохотом взревел двигатель, мотоцикл дёрнулся и стал выруливать с обочины на асфальт.

При виде женщины в красном длинном платье старик обрадовался, суетливо стал поправлять обереги, украдкой смотреть за ней. Он смеялся и сам стеснялся своей радости. И чем ближе она подходила, тем нервознее он становился. С немедленной готовностью ответил на её приветствие и весь рассыпался в разговоре. Говорил больше не для того, чтобы известить или передать, а чтобы задержать её рядом. На лишнюю секунду, минуту, навеки. И пусть его тело закопают в том месте, куда ступила её нога. А она топталась и топталась. И не уходила. Слушала и молчала, смотрела и не смотрела. Она хитро тянула время, искала повод остаться. Что-то говорила, поддакивала. В продолжение всего разговора неожиданно обратила внимание на Асю.

— Чья? – На пальце женщины сверкнуло кольцо с большим красным камнем.

— Ты чья? – вдруг спохватился старик.

— К дяде Гене в гости из Губахи… – По глазам Ася увидела, что не поняли. – Из Перми. – Снова мимо. – К Гажимжян-усто. С Урала я.

— Ах да, конечно! Знаем, знаем Урал. Сестра с Урала приехала. Там у вас холодно. Комары. С головой что? Тоже комары?

— Лишай. – И Ася показала размер. Преувеличила, наверное. Сама толком не знает, глаз же на затылке нет.

Неожиданно женщина положила в раскрытую ладонь монетку. Что это?

— Горемыка. Купи себе конфет.

Горемыка? Конфет? Ух ты, как здорово! А кольцо можно купить?

— На кольцо не хватит, – отказалась женщина, поспешно спрятала руку, словно испугалась собственной жалостливости. Сейчас не сдержится и пожертвует этой козявке своё кольцо с рубином.

«Что же вы, тётя, остановились? – сощурилась Ася. – Хорошее начало. Продолжайте, чем больше, тем лучше, все монеты внимательно примем и спасибо скажем. Можно с поклоном».