Книга Сто мелодий из бутылки, страница 42 – Сания Шавалиева

Из кустов появилась мелкая дворняжка, пристроилась рядом. Высунув язык, заглядывала в глаза, не забывая при этом хвостом выказывать свою радость. Дворняжка сегодня уже пробежалась за машиной, велосипедом. Одна сердобольная бабушка расщедрилась куском лепёшки. Не то чтобы это сытно и вольготно, но на голодное брюхо и это праздник. Дворняжке вчера повезло: ухватила ворону за крыло. Сильная попалась птица, минут пять покувыркались в пыли. Ворона могла легко справиться с дворняжкой, если бы была разумной и рассудительной: клювом по темечку – и победа за тобой. Она ж растерялась, раскаркалась… Дворняжка за голову её ухватила и тряхнула до хруста в шее.

Пока собачонка пыталась отдышаться в тени сарая, нарисовался чёрный пес, спокойно забрал ворону, унёс за сарай. Хоть бы полаял для приличия, а то подошёл, принюхался, сомкнул зубы на тёплом тельце и унёс…

Дворняжка сглотнула слюну воспоминаний, тенью последовала за девочкой. Изо всех сил старалась выклянчить хоть что-то, всем своим заискивающим дружелюбным видом точно говоря: «Даже если и не сейчас и не сегодня, можно завтра, – я всегда здесь, только позови, я откликаюсь на любое имя, можно ласковое, свистяще-шипящее. Берём всё: рыбьи хвосты, куриные косточки, молочные каши… Ах ты ж зараза такая, откуда только взялся!» Заметив чёрного пса, дворняжка притормозила, заелозила, заскулила.

Чёрный пес жадно раззявил пасть и бросился на Асю, вот-вот схватит. Ася истошно заверещала и от ужаса закрыла глаза. Ей сразу стало больно, будто пёс уже вонзился в её коленки и руки. Когда Ася открыла глаза, то увидела пса, лежащего спиной на земле. Полурастаявший от удовольствия, он выставлял то один, то другой бок под трепавшие его руки старика. Маленький, прелестный старичок, похожий на снежинку, гладил собаку от горла по запылённому животу. Пёс скалился, тянул задние лапы в счастливых судорогах.

Справа от белой мазанки, в окружении слив и яблонь, стоял худосочный мальчишка. В прорехе халата была видна тщедушная грудь болезненного ребёнка, лет десяти – самый наглый из ватаги пацанов и самый напряжённый. Солнце бликовало на засаленных чёрных волосах. На пыльных ногах виднелись коросты длинных ран. Сосредоточенный взгляд мальчишки гулял по перепуганной Асе, старику, чёрной собаке. Губы кривились в непроизвольной улыбке, сплёвывали прилипший табак. Он коротко затягивался из зажатой в кулаке папироски, если дым попадал в глаза, жмурился. Старик делано пареньку обрадовался, подбежал. Называя Каримом, братом, благодетелем, стал говорить пафосные слова про геройство, радость. Асе это показалось странным и неуместным. Не боится чёрной собаки, а боится этого кадра.

Ася так крепко задумалась и так засмотрелась на старика с Каримом, что едва не пропустила камень, летящий в неё.

Благо чёрная собака стояла рядом, вовремя заскулила, отскочила. Только когда камень бухнулся в сантиметре от сандалии, Ася вздрогнула. Значит, пора тикать отсюда. И она припустила.

У чайханы в тени двухсотлетней арчи наслаждались отдыхом и прохладой мужчины. Среди безусых в тюбетейках мелькали белые бороды, головы в повязках из цветных платков. Человек в распашной рубахе зычным голосом рассказывал длинную историю. Все остальные, полулёжа на топчане, слушали, изредка прихлёбывали чай из пиал, лениво приветствовали вновь прибывших и довольным щебетанием встречали официанта с огромным блюдом плова.