Книга Сто мелодий из бутылки, страница 36 – Сания Шавалиева

Она уже почти уснула, когда услышала голос Юрия, доносившийся словно издалека.

— …вот засранец.

— А?

— Видишь этого на сером «Ниссане»?

— Ага.

— Ну, я тебе покажу…

Машину резко дёрнуло, и Асю окончательно разбудил глухой грохот. Она вскинула голову, пытаясь понять, что это было: то ли в них врезались, то ли они с дороги вылетели. Потом увидела рядом дядю Гену. Свернувшись лягушкой, он шарил руками по полу машины. Поднял бутылку, предъявил. Ася поняла, что её разбудил грохот упавшей бутылки с водой.

Голова Юрия была крепко вжата в подголовник. Кровь от лица отхлынула, и он стал похож на бюст мафиози, крашенный серебристой краской. Одной рукой держал руль, второй – «сникерс» в обёртке. Гнал, ел, ухмылялся, запивал энергетиком из жестяной банки.

— Тише можно? – попросила Ася.

— Не говори под руку, – нервно ответил Юрий, словно отмахнулся от назойливого комара.

Ася посмотрела на дядю Гену, ожидая поддержки. Тот уже крепко спал, обняв бутылку с водой.

Это сон, попыталась успокоить саму себя, и ей не страшно – и поняла, что всё-таки не сон. Экстремалы не успокаиваются, это физиологически невозможно. Вероятно, природа, создавая таких людей, проводила испытания, превращая их мозг в комок мятой салфетки, чтобы впитывать им излишек адреналина. Хорошая задумка, но надо было позаботиться и об обратном процессе. А может, на каком-то этапе произойдёт сбой и процесс обратного преобразования бумаги в мозг и вовсе не запустится?

Ася посмотрела в упор на отражение Юрия в зеркале.

— Мне надо по нужде.

Видимо, чтобы не наговорить гадостей противной пассажирке, Юрий пихнул в рот половину шоколадки, остановился у обочины. Ася отворила дверь и опустила ноги на землю. Пыльные камешки, щедро рассыпанные у дороги, вдавливались в пятки острыми вершинами. Ася спустилась по насыпи к высокой траве. Ромашки ласкали колени. Да, желание прогуляться по лесу было сильным, но голос Юрия остановил.

— Поаккуратнее там. С клещами.

Замерла на месте. Притаилась за ближайшим кустом. Теперь к страху прибавилось ощущение ползущих по всему телу насекомых. Чёрт! Резко вскочила, поняла, что ужалилась. Но чем? Крапивой, чертополохом? Крапива в ответ грустно улыбнулась бледными нитями цветов, чертополох мило уставился мохнатыми сиреневыми глазами. Это похоже на детскую игру: ты отворачиваешься, кто-то сзади бьёт тебя по локтю, и твоя задача – угадать, кто это был.

Оборачиваешься, вглядываешься в лица детей, а там милое радушие, ангельское благочестие.

Юрий медленно курил тонкую папироску. Когда она вернулась, оглянулся через плечо, в чёрных очках отразился матово-серый круг солнца. Но нечего было и думать о том, чтобы пробиться сквозь стекла, заглянуть в глаза и вызвать сочувствие. С таким же успехом можно было обратиться к водительскому креслу, приборной доске. Асе не нравилось всё это. Очень не нравилось. Горячие сиденья, горячий сквозняк в открытые окна, холодный затылок и шея, неспособность стабилизировать ситуацию, хотя можно выйти и остановить попутку. Юрий сел в машину, перекинув петлю ремня безопасности через голову, обратился к Асе, глядя на неё в зеркало:

— Тут маленькая деталь образовалась. За нами, кажется, хвост.

— И ты видел? – проснулся дядя Гена.

— Серый «Ниссан». От Перми идёт, – выдал подробность Юрий.