Книга Сто мелодий из бутылки, страница 35 – Сания Шавалиева

Ася подняла таз, огляделась кругом с мыслями собрать остатки. Ничего целого. Кругом полномасштабная трагедия. Захотелось заплакать. Заплакала. И да! Сработал закон подлости. Именно в этот момент во двор зашли все: родители, дядя Гена с женой тётей Лялей, вся бригада и ещё куча незнакомых людей. Ася с тазом в руках стояла посреди виноградной катастрофы и ревела уже в голос.

— По голове, да? – увидела мать растёкшееся зелёное пятно на платке Аси. Схватив дочь за грудки, принялась с пристрастием допрашивать: – Больно, да?

— Не… – качала Ася головой.

Мать сдёрнула платок, вслед за ним сползла сухая лепёшка.

— Энкой (мама)! – запричитала мать, оглядываясь по сторонам. – Энкеам, бу нарсэ (мама, что это)?

— Белена, – ответила Гульчачак и попросила убрать виноград со двора. – Мне совсем некогда, надо гостей кормить, ещё бригаде всю ночь работать.

Ася уже собралась накричать на мать, что бросили, уехали, оставили одну среди чужих-своих, и вдруг приметила, что мать странно разговаривает, шепелявит, словно натолкала в рот тряпки. Она-то подозревала, что родители радуются Узбекистану, тайно едят спелые арбузы. И вдруг – на тебе. «Были у стоматолога – по наводке дяди Гены, у лучшего, – объяснила мать. – К нему из Ташкента записываются, на полгода вперёд. Пломбы импортные, коронки – из червонцев царского монетного двора».

Ворота отворялись и отворялись, пропуская новых гостей. Копились родные из Акташа, Самарканда, Бузулука. Собирались и встречались братья, сёстры – семейными парами с детьми и без. Семейство было огромное, громкое и дружное. Все подчинялось некой монархической иерархии: Каттана – Зайнап Султан, дядя Гена – великий визирь, премьер-министр. Даже случайному гостю было понятно, что эта система основана не на пустом и случайном выборе, а на совершенно понятном, осознанном решении всего семейного клана. Так что каждому новому человеку, который планировал породниться с семьёй, в первую очередь приходилось постараться завоевать любовь Каттаны и дяди Гены – но зато, попав в этот понятный мир любви, благополучия и уюта, каждый обретал поддержку, человеческое счастье и устойчивую жизненную платформу, с которой можно было беспрепятственно стартовать на различные позиции общественного строя.

Взрослые угощались за длинными столами в тени винограда, дети шумели на веранде дома. Подсчитали: у Каттаны пятеро детей, оставшихся из семи. Внуков – тридцать шесть, из них двенадцать принадлежали дяде Гене от шести жён, Гульчачак была первой женой (единственной бездетной), тётя Ляля – шестой, у неё было двое детей. Правнуков насчитали пятьдесят два (рождение ещё двоих ожидалось со дня на день).

Июль, 2008

Ася думала, что сможет быстро уснуть, как это случалось в особо тяжёлые дни её челночества, когда она засыпала на одном боку и на этом же боку и просыпалась. Как себя положила, так и подняла, как болванку на заводе. Она проваливалась в сон мгновенно, отключалась ещё на подлёте головы к подушке, словно мозг вытаскивал вилку из розетки и вырубал электричество. Было в этом что-то жутковатое. Способность в комфортной обстановке моментально менять сознание на подсознание пугала, особенно когда она была сама за рулём. От ровной дороги, однообразных райских картинок за окном она соскальзывала в сон легко и плавно, а на самом деле скатывалась в кювет. Поэтому в последнее время отказывалась садиться за руль.