Книга Тайна Папы О, страница 65 – Сания Шавалиева

— Папа, — прошептала Ка О уже сердито, — ты ведешь себя глупо.

Вдруг сверху послышался взволнованный голос:

— Клинт! Зинаида! Николенька!

Папа О оглянулся — и обомлел.

На верхней площадке лестницы стояла женщина в длинном тёмном платье. Свет фонарей ложился на её лицо так, что оно казалось то молодым, то усталым, то совсем незнакомым. У неё были большие блестящие глаза, а руки она уже раскинула навстречу Клинту, будто боялась, что он исчезнет, если она не успеет его обнять.

Папа О вдруг побледнел.

Мама О заметила это первой.

— Что случилось? — тихо спросила она.

Папа О сглотнул.

— Да нет, просто показалось…

— Уверен? — не поверила Мама О.

В этот момент к ним подошла Анна.

И вот тут Папа О едва не застонал вслух.

Потому что одного Клинта ему было более чем достаточно. Двух опасных взглядов за один вечер он не заказывал. Особенно если второй принадлежал Анне Погудиной.

Папа О напрягся.

Сейчас она посмотрит на Ка О, сработает то самое материнское сердце.

Анна, однако, на семью О почти не смотрела.

Ее взгляд был прикован к Клинту и его семье.

Это успокоило Папу О. Он смотрел на женщину, которая стремительно спустилась по широкой лестнице.

— Клинт! — воскликнула она.

Она крепко его обняла, потом сжала в объятиях Зинаиду. Дольше всех держала Николая. Прижала его к себе, гладила по спине и по голове, сдерживала слезы.

Коленька сначала растерялся, потом осторожно похлопал её по спине, как это делают дети, когда взрослый вдруг начинает вести себя слишком волнительно.

— Ну хватит уже, Анастасия Павловна, — послышался рядом усталый, но добродушный голос. — Умоляю вас, поторопитесь. Уже дали последний звонок.

К ним подошёл невысокий мужчина с взъерошенными седыми волосами и круглым лицом. На шее у него висел шарф, хотя на улице было совсем не холодно. Вид у мужчины был такой, будто он одновременно отвечает за спектакль, оркестр, занавес, погоду и настроение всех зрителей.

Это был режиссёр — Игорь Модестович.

Анна Погудина, которую режиссёр почему-то назвал Анастасией Павловной, наконец отпустила Коленьку, но всё ещё смотрела на него с нежностью и болью.

Ка О нахмурилась.

«Анна Погудина. Анастасия Павловна. Почему два имени?» — подумала она.

— Ну же, извольте в театр, — улыбнулась Аннушка и стала подниматься по лестнице. Клинт и семья последовали за ней.

И тут Клинт будто опомнился.

— А вы чего не проходите? — спросил он, глядя на Папу О.

Папа О вздрогнул, словно его застали за чем-то запретным.

— Мы? Да мы это… билеты забыли. Нас не пускают. Так что мы, пожалуй, пойдём домой.

И, не дожидаясь ответа, он торопливо стал спускаться по ступеням.

Слишком торопливо.

Так не уходят люди, которые забыли билеты. Так уходят люди, которые очень хотят оказаться подальше от того, что только что увидели.

— Постойте! — окликнул его Клинт.

Папа О сделал вид, что не услышал.

— Папа, — сказал Ор, — ты идёшь не туда.

— Именно туда, — пробормотал Папа О.

Но Клинт уже повернулся к режиссёру.

— Игорь Модестович, вы же можете решить этот вопрос?

Режиссёр замялся и развёл руками.

— Батенька, хоть режьте меня, мест нет. Совсем нет. У нас уже люди на ступеньках сидят.

— У нас царская ложа, — напомнил Ор. — Просто билеты не взяли.

Режиссёр удивлённо поднял брови.

— Царская ложа?

Он обернулся к строгим дамам у входа. Те быстро проверили планшет, переглянулись и подтвердили: