Книга Тайна Папы О, страница 37 – Сания Шавалиева

Паук повис на нитке, покачался и с интересом стал разглядывать новую гостью.

Малышка открыла глаза, увидела перед носом черную «погремушку». И не оценив такую забаву, от души разоралась.

— Сизокрылый, окно, — спокойно сказала мама О. — Ор, сыночек, вынеси паука.

Пауку такая перспектива не понравилась. Он засуетился, замельтешил на своей нити вверх-вниз.

Сизокрылый бросился к окну. Он уже сотню раз открывал эту створку, но сейчас повернул ручку и замер.

На подоконник вспорхнуло серое перо.

Только что его там не было. Сизокрылый попытался стряхнуть его на улицу. Но перо медленно дрогнуло, будто вздохнуло, и потянулось в комнату.

А паук в это время сорвался с нитки и упал прямо на одеяло. Потом, перепугавшись не меньше малышки, побежал по её руке.

Малышка закричала ещё громче.

Обычно Ор пауков не боялся. Но сейчас крик ударил ему в уши, в грудь, даже, кажется, в колени. Он вдруг понял, что эта маленькая земная девочка боится по-настоящему. И от этого сам растерялся.

Паук уже добежал до щеки.

— Убери его! — крикнул Ар.

Ор схватил с полки первую попавшуюся книгу и хлопнул по одеялу рядом с малышкой.

Паук не пострадал.

Книга тоже.

А вот малышка закричала так, будто её обидел весь замок сразу.

— Ор! — ахнула мама О.

Ор побледнел.

— Я хотел по пауку…

— Надеюсь, паук оценил, — сухо сказала Совушка.

О подоконник что-то мягко стукнуло.

Раз.

Потом ещё раз.

Все обернулись.

С подоконника медленно спускалось серое перо. Позади него, словно царапина, оставался тонкий серебристый след. Перо тянулось к колыбели.

— Кажется, оно ползёт к ней, — шёпотом сказал Ар.

Ор встал перед колыбелью. Лицо у него было бледное, но упрямое.

— Кажется, дежурство начинается.

Сизокрылый первым пришёл в себя. Он был не только советником, но и той самой фигурой, которая в трудную минуту делает неприятное дело, пока остальные думают, кто должен его сделать.

Он догнал перо, схватил его двумя пальцами и переломил ствол пополам.

Перо с хрустом дёрнулось и заструилось свинцово-серым чадящим дымом.

Сизокрылый поморщился и развеял за окном оставшийся от пера пух. Потом захлопнул створку и задвинул щеколду.

В комнате остался запах гари.

Сизокрылый стоял у окна и тяжело дышал. Он понимал, что рисковал. Если бы перо было настроено на испепеление, то Сизокрылому мало бы не показалось. Стоял бы сейчас полуразрушенной обгорелой спичкой. Но такая уж у него служба: быть худым, вежливым и иногда хватать то, что хватать совсем не хочется.

Зинаида была довольна.

День выдался удачный: всё, что они привезли на ярмарку, разошлось почти без остатка. Мешки с картошкой опустели ещё до полудня, связки лука разобрали после обеда, а к вечеру на прилавке сиротливо стояла одна-единственная банка огурцов. Огурцы внутри были толстенькие, пупырчатые и выглядели так, будто совсем не расстроились, что их никто не купил.

Зинаида сидела в уголке палатки, укрывшись от сквозняка, и кормила Коленьку. Малыш довольно сопел, иногда отпускал грудь, морщил нос и снова принимался за дело.

Клинт стоял у прилавка и ждал, когда жена освободится. Он уже успел три раза переставить банку с огурцами с одного края стола на другой и обратно.

— Есть охота, — сказал он наконец, глядя на огурцы.

— Может, пирожков перехватим? — улыбнулась Зинаида. — Вон у соседки аппетитные.