Книга Тайна Папы О, страница 107 – Сания Шавалиева

Старший О оглядел кабинет.

— Ничего не изменилось, — произнёс он.

Папа О кашлянул.

— Прошло много лет.

— Вот именно. А всё осталось прежним. Стол тот же. Шкаф тот же. Даже трещина на потолке на месте. — Он подошёл к стене и указал на тёмное пятно на паркете. — А вот это пятно я помню особенно хорошо, ч лично его устроил ваксой.

Папа О снова кашлянул, на этот раз сильнее.

— Не надо.

— Почему же? Воспоминания полезны для здоровья. Здесь я разбил дедушкину любимую чернильницу. Чернила были из каракатицы. Дед потом неделю ходил с чёрным носом.

— Ты сказал ему, что это траур по старой власти.

— И он был зол.

Старший О слегка улыбнулся, но улыбка тут же исчезла.

— Мы тут шли парадным коридором. Портреты всё ещё висят. Кроме моего, — сказал Старший О.

— Его сняли по воле деда.

— Да. Конечно. В этом дворце всё всегда происходило по воле деда. А ты был послушным внуком. Во всем с ним соглашался. Даже когда она был против меня.

Папа О хотел ответить, но передумал.

Кривульга тем временем прошла к дивану, села без приглашения и сняла перчатки. Затем она внимательно посмотрела на Сизокрылого.

— Чай, — сказала она.

— Сейчас будет, — ответил советник.

— И что-нибудь поесть.

— Государь распорядился подать пирог.

— Один?

Сизокрылый бросил взгляд на Папу О.

— Два.

— Вот видите, — сказала Кривульга. — Иногда полезно прийти без приглашения.

Она вынула из складок платья небольшой гребень. Гребень был старый, костяной, с узорами, которые менялись, если его немного пошевелить.

— Пришла вернуть, — сказала Кривульга.

Папа О посмотрел на гребень и сразу помрачнел.

Кривульга протянула гребень царю.

— Ты дал его мне, чтобы я наложила проклятие на твоего старшего брата. Что ж возвращаю его тебе. И брата, и гребень. А проклятие аннулирую, но не просто так. И цену ты знаешь. Верни девочку матери.

Папа О нахмурился.

— Не сделаешь пострадает твоя семья и твое царство, — уточнила Кривульга и откинулась на спинку дивана. — И не льсти себе. Старший О рассказал мне, за что вы изгнали его из дворца.

Папа О медленно повернулся к брату.

— Ты всё ей рассказал?

— Не всё, — ответил Старший О.

— Он рассказал достаточно, — сказала Кривульга. — Ваш дед был человеком старых взглядов, это понятно. Старые взгляды вообще удобны: их не надо объяснять, потому что они появились раньше всех остальных. Но ты-то был моложе. Как же ты мог не простить родного брата за то, что он влюбился?

Папа О посмотрел на Ка О.

— Я не горжусь этим.

— Это хорошо, — сказала Кривульга. — Было бы неудобно, если бы ты гордился.

— В то время мне казалось, что дед прав. Земная женщина не могла ступить во владения Землеморья, — сказал Папа О. — Это нарушало все природные законы.

— Природные законы, — заметила Кривульга, — никогда не читала ваших законов. Поэтому и творите что хотите, а страдает счастье. В таких делах поспешность опаснее колдовства. Сначала нужно выяснить, кто кому приходится, кто кого любит, кто кого проклял и зачем снимали портреты со стен. — Она повернулась к Старшему О. — Расскажи нам все по порядку. Чтобы эта прекрасная девочка услышала тоже.

Старший О снял перчатки и положил их на стол.

— В те времена я часто спускался с горы в человеческом облике, — начал он. — Делал это тайно. Дед терпеть не мог, когда мы покидали дворец без охраны. Он считал, что наследник должен быть похож на наследника: носить тяжёлую корону, говорить медленно и не смеяться громче, чем положено указом.