Книга Тайна Папы О, страница 10 – Сания Шавалиева

Мама О тоже почти не спала. Она сидела рядом с ребенком, укрывала его то крылышком, то одеяльцем, то снова крылышком — на всякий случай, чтобы уж наверняка. Малышка, к счастью, спала спокойно и даже во сне смешно причмокивала, будто ей снились облака из молока и мёда.

А на рассвете мама О решила, что пора уже домой:

— Сколько можно ждать?

Она стала устраиваться поудобнее, чтобы лететь с ребенком. Сначала положила малышку в одеяльце, потом попробовала зажать его в когтях, потом передумала и хотела пристроить на спину, но малышка тут же съехала набок, будто была не ребёнком, а круглым тёплым камешком. Тогда мама О нахмурилась, собрала крылья и принялась снова всё перекладывать.

Папа О наблюдал и всё больше мрачнел.

— Нет, — сказал он наконец. — Так не пойдёт.

— Это ещё почему?

— Потому что нельзя улетать, не разобравшись, — твёрдо сказал Папа О. — Мы улетим, а она вернётся.

— Мы тут можем просидеть целый год.

— Я сам найду эту красавицу. Всё равно она не могла далеко уйти.

Мама О прижала малышку к груди:

— Ладно. Только не геройствуй зря.

Следы кареты были хорошо заметны. Местами колёса продавили песок, царапнули твёрдую землю, а на мягкой почве остались длинные извилистые полосы. И всё это переплеталось со свежими следами автомобиля, который преследовал карету.

Орёл летел низко над землёй, внимательно разглядывая следы. Воздух прорезал его резкий, властный клёкот — «кья-кья-кья», похожий на стальной скрежет. Сейчас он больше походил на следопыта, чем на царя неба, и, казалось, был вполне этим доволен.

— Ну вот, — бормотал он. — Вот сюда. Потом сюда. Ага… а это уже очень подозрительно.

Через несколько километров следы вдруг резко обрывались — прямо у крутого обрыва. Здесь же заканчивалась и колея автомобиля. Было видно, что люди выбирались наружу, долго топтались на месте, словно что-то искали или о чём-то спорили, а потом вернулись обратно.

Папа О тревожно закружил в воздухе.

Сначала он подлетел ближе, потом ещё ближе, облетел склон кругом — один раз, второй, третий. Ему всё казалось, что он что-то упустил: не заметил, как карета свернула, спряталась или вернулась назад. Но нет — внизу по-прежнему зияло ущелье, а на его дне темнело что-то подозрительно яркое. И от этого зрелища у орла неприятно сжалось сердце.

Он опустился ниже.

Ветер в глубине ущелья был холодным и тяжёлым, словно сам воздух не решался заглянуть в эту пропасть. Папа О медленно скользнул вдоль стены, вглядываясь в камни, и вдруг заметил внизу обломки.

Сначала — колесо. Потом — перевёрнутую дверцу. Потом — кусок лакированного дерева. А потом он понял, что это была разбитая карета.

В груди оборвалось, а потом заколотилось так сильно, что стало больно.

Папа О медленно опускался. Его острый взгляд цеплялся за каждую мелочь. Следов людей он не видел. Ни движения, ни голоса, ни даже слабого шороха. Только ветер, который катился между камнями, да странная тишина, тяжёлая и неподвижная, как камень.

И всё же что-то здесь было не так.

Один кусок розовой ткани, зацепившийся за острый выступ, чуть шевелился на ветру. Рядом темнело пятно, слишком тёмное для пыли и слишком неровное для тени.

Ещё один лоскут был зажат дверцей разбитой кареты. Почти невесомая розовая ткань трепетала на ветру и от этого становилось только страшнее.