Книга Своенравная Жена тайного советника, страница 30 – Таисия Шатская

— Не без того.

Лиза сбилась с шага, и Верский, не сбавляя хода, поддержал её за локоть. Пальцы скользнули выше, к запястью, надавили на жилку — настойчиво, точно хотели сосчитать её пульс. Она почувствовала, как сердце подпрыгнуло и зачастило, ударившись о рёбра. Он не должен был её касаться так. Она не должна была позволять.

Во время третьей фигуры их развели в разные стороны: она пошла к одной паре, он — к другой. Лиза переводила дыхание, улыбалась чужому кавалеру, говорила что-то пустое о свечах и о том, как зима рано легла в Гатчине. Но краем глаза она искала его, и когда они снова сошлись, её ладонь уже была влажной под перчаткой.

— У вас лоб блестит, — произнёс Верский, и в голосе не было насмешки, только констатация.

— Здесь душно.

— Помнится несколько минут назад вы замерзли до дрожи. Так быстро согрелись?

Она вскинула голову. Он смотрел не на неё, а куда-то поверх, на линию её волос, как будто изучал причёску. Потом взгляд опустился ниже, к губам, и задержался на мгновение дольше приличного. Лиза почувствовала, как внутри всё сжалось, будто перед падением. Она хотела напомнить себе, что этот человек, возможно, убил её дядю. Что его руки, возможно, держали не только письменное перо и станы прелестеых дам, но и что-то куда более смертоносное. Только тело отказывалось помнить. Тело помнило только жар, который поднимался от его ладоней через шёлк и перчатки, и то, как сладко сжималось внизу живота от каждого его шага в такт музыке.

Котильон кружил, менял партнёров, возвращал их друг к другу. В последней фигуре Верский встал позади, взял её за талию обеими руками — так, что она почувствовала его грудь за своей спиной, — и повёл в медленном повороте. Дыхание его коснулось её затылка, тёплое, с горчинкой табака. Лиза закрыла глаза, и перед внутренним взором всплыло лицо дяди — серое, с провалившимися висками, каким она видела его в гробу. От этого видения её передёрнуло, она попыталась отстраниться, но Верский удержал её, и она поняла, что не может вырваться. Не потому, что руки его были сильны, а потому, что какая-то часть её не хотела этого.

Музыка оборвалась. Он выпустил её так резко, что она покачнулась. Зал зааплодировал. Верский уже отступил на шаг, поклонился — коротко, не глядя ей в лицо. А Лиза осталась стоять, прижимая пальцы к талии, где ещё горели следы его ладоней, и не могла понять, чего в ней больше: облегчения или тоски от этой внезапной пустоты.

Глава 10

До начала нового семестра Лиза вернулась в особняк дяди. Тут было спокойнее, вокруг были знакомые с детства слуги, а главное каждый её шаг не сопровождался шепотом уже не стеснявшихся студентов и преподавателей. К тому же присутствие её в университете последнее время выглядело совсем уж неуместно. Уже не студентка, еще не преподаватель, она тенью слонялась по знакомым коридорам, просиживала часы в библиотеке и постоянно ловила на себе любопытные взгляды.

Лиза стояла у окна и смотрела, как по подоконнику ползёт струйка талой воды. В доме было тихо; только где-то внизу, в людской суетились слуги . Она прижала ладонь к стеклу. На пальце непривычно поблескивал тонкий обод помолвочного кольца, с выгравированными инициалами Л.В. Стекло отозвалось холодом, и озноб пошёл от пальцев к затылку. Со дня обручения минуло три недели, а она всё не могла привыкнуть к тому, что названа невестой Верского. Невеста – слово оседало пеплом на языке. Самым тошным было, то, что по сей день она не знала ничего о грядущем браке. Примит ли она фамилию мужа, а Стояновым станет лишь её ребенок. Какое имя рода она она будет носить - Верская или Северская. Император вполне может позволить своему любимчику бастарду принять полную родовую фамилию. Или можно будет упросить его соединить имена родов - Стояновы-Северские, звучит вполне приемлемо. Дозволят ли ей воплотить свою мечту в реальность и преподавать? Хотя бы до родов, после это будет совсем уж невозможно.