Книга Спорим? Будешь моей, страница 126 – Дарья Белова

— Почему?

Вопрос прозвучал неожиданно. Теряюсь и хлопаю ресницами, как какая-то дурочка.

— Судя по рассказам брата, я не был востребован в этой вашей Академии.

— По рассказам брата?

— Графский Владимир. Это мой брат, — прищуривается сильнее и говорит размереннее. Поясняет, будто все забыла я, но никак не он.

Отлично! Еще одна тайна Артемия Жданова. И я даже полноценно разозлиться-то не могу. Передо мной другой Тема. Совсем-совсем мне незнакомый. Он говорит иначе смотрит, даже его мимолетные движения — все другое.

— Об этом я не знала. Уверена, никто не знал, — опустив взгляд на свои сцепленные руки, отвечаю.

— Неудивительно. Мало кто знает моего брата. Проще засечь в небе столкновение двух звезд, чем пообщаться с Владимиром.

Но это многое объясняет: и его заинтересованность во мне, и странные задания, и внезапное появление нового преподавателя.

— В любом случае, ты был востребован, как ты выразился, в нашей Академии, чтобы твой брат ни говорил, — облизнув сухие губы, перевожу свой взгляд на Артема. Он продолжает смотреть на меня и разгадывать.

— Почему я вообще туда перевелся? Мне… никто не говорит.

Вдоль позвоночника собирается холод, спина немеет, что и не сдвинуться с места. Как рыба открываю и закрываю рот. Я знаю ответ, но вправе ли говорить правду?

— Судя потому, что из всей Академии ко мне пришла лишь ты, значит, мы были близки?

Перевожу дыхание и смотрю в окно. От простых вопросов мой мозг готов взорваться. Давление в каждой клетке, и боль становится мучительной.

— Мы неплохо общались, — выдавливаю из себя.

Встаю с кровати и отхожу к противоположной стене. Осталось поставить уверенную точку, выйти за дверь и убежать.

— Общались, — повторяет слово и вздыхает, перебирая листы рядом с его ногами. Сверху крупно написано: «Спорим? Будешь моей?»

— Разрешишь? — забыв про чувства, хватаюсь за лист с названием. Эта фраза звучала несколько раз из уст Артема.

От взволнованности все во рту пересыхает. Теряюсь на мгновение, потому что все мое внимание в этих строчках, потом в первых актах, где расписана… моя жизнь.

— Что это?

Он разводит руками.

Самое страшное, что я ему верю. Тот Артем прекрасно бы знал, что за сценарий в его руках, и наверняка знал каждую деталь в нем. Этот же… сам в еще большем замешательстве. Но одно их объединяет. Ни тот ни другой не сожалеют о том, что там написано.

— Брат принес. Сказал, это поможет мне вникнуть во что-то.

— Вник? — злюсь и прижимаю к себе толстый сценарий.

— Недочитал. Ворвалась моя однокурсница из Академии.

Разглаживаю верхний лист, что невзначай помяла, снова уставившись на название.

— Главная роль твоя, что ли? — склонив голову, спрашивает.

Его глаза темнеют, меня даже накрывает легким испугом, а за ним рождается стыд. Эта часть «сценария» — я не хочу, чтобы Артем ее вспомнил.

— Прочитаю и скажу.

— Так не пойдет. Я же сегодня вечером улетаю. Так что… верни мне мой сценарий.

Смотрю на бумаги в моих руках, на Жданова, в окно, где ярко светит солнце. Артем ухмыляется как провоцирует на что-то. Скрестив руки под грудью, смотрит в упор. Да так, что у меня сердце вот-вот остановится по непонятным причинам. То ли от ярости, то ли от того, что мы общаемся, то ли от всей этой ситуации в целом.

— Не верну, — вскидываю подбородок и крепче прижимаю к себе улику виновности того Артема. Дома, прочитав все с первой до последней страницы, выскажу ему все, открыв фотографию на телефоне.