Книга Пепел золотой птицы, страница 99 – Анастасия Логинова

— По поводу этой вашей Татьяны – вы невероятно наивны! – упрекнул Кирилл Андреевич. – А что до Громова… я, может, и не такой знаток законов, как Степан Егорович, но, при всем моем недоверии к Громову – разве наследство, переданное вам по завещанию матушкой, не принадлежит в любом случае вам, а не вашему мужу?

Саша даже улыбнулась: право, это как раз Кирилл Андреевич наивен, словно дитя.

— По закону, может, и принадлежит, но я, увы, совсем ничего не смыслю в банковском деле. Всегда, во все времена этим занимались исключительно мужчины, и это правильно… Для всех очевидно, Кирилл Андреевич, и для меня тоже, что распоряжаться и банком, и деньгами, и имуществом так или иначе будет именно что мой муж. – Она коротко глянула на Воробьева и не без значения добавила: – если, разумеется, таковой вовсе появится когда-то. Потому как, хоть ухажеров у меня теперь достаточно – не буду скрывать – но предложений о браке мне так и не поступало, кроме как от вас…

— Поступят, не переживайте, – участливо отозвался Воробьев, намеков совершенно не понимая.

— Вы так думаете?

— Да, я уверен, – Кирилл Андреевич нахмурился и, не глядя на нее, логически объяснил свои предположения: – ваши новые прически и платья делают вас куда притягательней для взгляда усредненной мужской человеческой особи, чем в бытность моего к вам предложения о браке.

— Это радует… – пробормотала Саша, но как-то совсем безрадостно. – С нарядами мне помогает тетушка – у нее прекрасный вкус.

— Ну а возвращаясь к вашему наследству: не знаю уж, что там очевидно для всех, но владелица всех этих банков именно что вы, Александра Васильевна, а не ваш муж или родственники. И уж точно вам не нужно дожидаться брака для того лишь, чтобы начать распоряжаться делами по своему усмотрению. В конце концов, профессия кучера тоже всегда была неженским делом… тем не менее, так хорошо, как вы, да по такой ухабистой непростой дороге, меня никто еще никогда не возил.

Второй комплимент Кирилла Андреевича – который он сам едва ли считал комплиментом – отозвался в сердце Саши куда теплее. Она пусть и печально, но улыбнулась. А впрочем, только уверилась, что господин Воробьев все же невероятно наивен.

Однако Саше были приятны его слова.

* * *

Дорога, надо сказать, и правда была непростой. Пока ехали по главному тракту, на Старицу, лошадь бежала весело и скоро по широкой грунтовой насыпи, а замедлять ход если и приходилось, то разве для того лишь, чтобы пропустить очередной стадо с погонщиком.

То и дело проезжали мимо красивейших льняных полей – синих и бескрайних, волнующихся на ветру, словно море. Встречались большие и малые деревеньки, и беззаботная детвора носилась за околицей. День был в самом разгаре, солнце припекало так, что никакая шляпка не спасала бы от неминуемого июльского загара – и под этим палящим солнцем работали крестьяне, не разгибая спин, весь день до самого заката.

Когда же показался знак о свороте к женскому монастырю, и с дороги пришлось сойти, путь сделался похуже. Уже шумела вдалеке Волга, но повсюду, куда хватало взора, были то леса, то пролески, с травою столь густой и высокой, что колею в ней можно было разглядеть едва-едва. Где-то и вовсе Саша погоняла лошадь, полагаясь лишь на свое чутье на провидение Господне.