Книга Пепел золотой птицы, страница 104 – Анастасия Логинова

— Кому письмо? – тотчас поинтересовался Кирилл Андреевич весьма радушно.

— Не важно, – хмуро отозвалась Саша.

Видимо от Фотинии заразилась ее «дурным настроением». А письмо, бывшее ей ненавистным, мечтала просто-напросто выбросить, да и все. Но поступить так она, конечно, не могла, а за настроение тотчас ей стало стыдно.

Благо, Кирилл Андреевич особенно чутким к ее настроению никогда не был.

— Не важно, так не важно, – легко согласился он и вдруг кивнул куда-то поверх Сашиной головы. – Видите там вдали усадьбу? Я успел прогуляться – оказывается, это дача, где отдыхают ученицы женской гимназии из Твери. Скажите-ка, Александра Васильевна, а Татьяна Громова разве не там училась в юности? Кажется, вы что-то такое упоминали?

Саша живо обернулась и проследила за его взглядом. Величественная крыша с высокими шпилями и правда отчетливо виднелись меж буйной зелени деревьев. Совсем неподалеку, и шагом дойти можно.

— Да, Татьяна и правда училась в гимназии… – рассеянно согласилась она. – И выходит, это совсем близко?

— Не сама гимназия – дачи, – поправил Кирилл Андреевич. – Но лето барышень привозят. Да они и теперь гуляют – за воротами видно. Полагаю, следует туда заглянуть.

Саша уверенно кивнула и поспешила взять в руки вожжи. Уже и про письмо забыла, небрежно сунув его в ридикюль. Почему-то именно теперь, подумав о гимназии, Саша осознала, в какой момент Фотиния переменилась и вдруг разволновалась о судьбе неинтересной ей прежде послушницы Анны. Вспомнила, с каким возмущением Фотиния спросила, отчего это Саша решила, будто Анну толкнули? Да еще и толкнула подруга?

В самом монастыре у пятнадцатилетней Анны ровесниц, может, и не было, а вот на гимназистских дачах по соседству… стоило этот вопрос, по крайней мере, прояснить.

А Фотиния будто бы очень неплохо знала эту подругу и поверить не могла, что та способна на подобное. Будто… Да нет же: услышав имя Татьяны Громовой, Фотиния и бровью не повела. Тату она не знает, очевидно.

Но, кажется, Фотиния, в отличие от других монахинь, вполне допускала, что у погибшей пятнадцать лет назад Анны могла быть подруга-ровесница. И подругу эту как будто даже знала в той или иной степени.

Саша отдавала себе отчет, что выводы эти ровным счетом ни на чем не основаны. Что Фотиния, возможно, ничего такого вовсе не имела в виду. Хотя уже то, что дача гимназии, где училась Татьяна, находилась не где-то в необъятной Тверской губернии, а через забор буквально от монастыря, где погибла девушка, которую некоторое время принимали за Татьяну – да все буквально кричало, что простым совпадением это быть не может!

Дочь купца Громова и эта несчастная Анна действительно связаны: постукиваниями «мудрого духа» Татьяна сказала истинную правду тогда, во время сеанса.

* * *

Облик усадьба имела внушительный – более чем. Один парк чего стоит! По всему было видно, что знавал он лучшие времена, а сейчас и деревья нуждались в обрезке, и клумбы следовало обновить.

Сам хозяйский дом усадьбы, кажется, давно пустовал, потому и парк заброшен. Дом был велик, и даже слишком: главное здание высотою в два этажа с надстройкой, два флигеля пониже и две ротонды. Но когда Саша увидела полуголый портик с колоннами и лестницей – невольно ахнула: